— Подожди, вот об этом! Ты и в прошлый раз говорила о моих чувствах, но мне это не нужно! Ты сказала, что сделаешь все за меня, но я этого не хочу! Я о мести… Это жестоко, даже по отношению к Аландесу. Не делай этого, оставь его в покое!
Та захлопала длинными ресницами.
— Глупенькая, он же сам захотел. А ты хотела лишить его магии, разве не так?
— Но не вместе с жизнью же!
— Ну, уж как получилось, — пожала она плечами. — Но, знаешь, нет. Не помогу. Я тебе не нравлюсь. Ты меня не слушаешься. Это для меня опасненько.
— Боги, ты еще хуже Воракиса…
— А вот и нет, я лучше! — захлопала она радостно в ладоши. — Я бессмертная! Ладно, увидимся! Придешь завтра на свадьбу? А, тебя все равно приведут…
Ронард был прав, она действительно чудовище. Веселое, прекрасное, которое со временем полюбит весь мир."
"Больше никто не беспокоил. Кормить пленников, видимо, тоже распоряжения не поступало… Хотя бы фляга с водой была своя. Я пыталась несколько раз докричаться до Ронарда — тщетно. По моим ощущениям уже был вечер, в этом подземелье, как в Пустоши, времени не поймешь.
Греттен, а вот ты куда подевался, когда так нужен… Единственный способ связаться с остальным миром и то теперь недоступен. Но он же вольный зверь, может, пришло время отпустить? Поэтому я лишь поплотнее завернулась в плащ и закрыла глаза. А что еще оставалось делать?
Манс явился под утро — сначала во сне, потом наяву. И, как оказалось, времени зря не терял. За Хельме я переживала напрасно, украденный из его дома книв оказался блефом, сам он вместе с братьями и отцом уже три недели как находился в море, патрулируя границы водораздела.
И никто ему не угрожал. Даже в этом нас обманули. Как Греттен сумел это выяснить, он сам толком объяснить не смог. Не через сон, но я и раньше подозревала, что у моего проводника особые отношения с расстоянием и пространством. Проскользнул же сюда как-то, нашел меня.
Зато уже во сне наведался к астарху и, подозреваю, это был далеко не единичный случай. Вот и думай, чье это животное, раз о наших с мансом прогулках во сне астарх узнал практически сразу? О чем в этот раз докладывал, спросить не успела.
— Все, вставай, утро, — боднул он меня, выталкивая из сна.
— Да погоди ты! — но под боком был уже не грозного вида зверь, а мелкая и взъерошенная его версия — реальная. И говорить он, даже мысленно, здесь не умел.
— Греттен…
Я разочарованно прижалась к мохнатой тушке, согреваясь его теплом. Значит, утро. Значит, сегодня все и закончится.
