Сумрак вокруг ничем не отличался от вчерашнего вечера, разбавляемый лишь тусклым факелом в проходе. Магические светильники здесь бессмысленны.
Но манс разбудил неспроста, в каменных переходах послышались легкие шаги, заплясали на стенах тени от нового факела. За мной, уже? Слишком деликатно для стражи.
— Ардинаэль? Ты здесь? — раздался сдавленный шепот, а вслед за факелом показался силуэт с накинутым капюшоном.
— Вилария?!.. — поразилась я.
Та опустила капюшон и факел осветил чуть припухшее личико со следами то ли хронического недосыпа, то ли постоянных слез.
Куда только та холеная надменная кукла делась.
— Вилария, что ты здесь делаешь? Как ты сюда прошла?!
— Ну, я все же теперь императрица. Вроде как… — невесело улыбнулась она. — Кто бы мне не позволил пройти.
— Но… зачем ты здесь?
Та помялась, словно сама сомневалась в правильности своего поступка.
— Я… тут тебе вот… Здесь бутерброды… с рыбой… они вкусные. И шаль, да! — она поспешно стянула с себя широкий платок. — Ты не смотри, что тонкая, она очень теплая, это из камельской шерсти…
Видимо, мое удивление слишком явно отразилось на лице, потому что она сбивчиво, но с каждым словом все увереннее, объяснила:
— Я уже была здесь… Знаю, как тут… как здесь жутко.
Меня дед сюда маленькой водил, когда рассказывал про другого… ну, того моего деда… который последних из «несущих»… Показывал, что бывает с плохими магами. Это было на следующий день после того, как у меня дар прорезался и я случайно его любимые часы разбила.
А во дворце же с вечера слухи гудят… Хуже чем в Академии, право слово… Мне никто ничего не говорит, но я уже научилась слушать. И вспомнила, как тут может быть плохо, — сглотнула она. — А ночью мне почему-то твой дикий манч приснился, я и подумала о тебе. И сон такой хороший был, я там летала в саду, а там одни нераскрывшиеся бутоны были, но я нашла один, самый красивый…
— Вилария, подожди со снами, что там вообще происходит? И почему тебе ничего не говорят?
— Там к свадьбе готовятся, — тихо ответила она.
— Его светлость Шентию отсюда уже увели, я видела его во дворце. А почему мне… до меня просто никому дела нет. Меня даже не пригласили…
У нее дрогнул подбородок.
— Вилария? — всмотрелась я в нее внимательнее. — Что с тобой происходит?
Губы у нее задрожали тоже, лоб и щеки пошли красными пятнами, а глаза немедленно налились слезами.
— Я боюсь, — всхлипнула она.
— Аландеса?
— И его тоже… Он совсем другой стал.
