Наверно, именно так и должно быть с по-настоящемутвоимчеловеком. Никогда не думала, что его светлость может быть таким. Заботливым, внимательным, но одновременно улыбаться, шутить и разделять смех со мной…
И только сейчас осознала, что не учитывала одну важную деталь. С Хельме я никогда не смогла бы прервать веселье, чтобы провести по его шее самыми кончиками пальцев. Только затем, чтобы потрогать горячую бьющуюся жилку, ощутить желание немедленно прикоснуться к ней губами. И прикоснуться ими тут же, не спрашивая разрешения, не сомневаясь, ощущая зарождающийся трепет в чужом теле и в себе самой… Нет, не в чужом теперь.
Это моё. Не отдам. Как и я сама: больше не принадлежу себе, отныне все на двоих.
— Что ты попросила у Сагарты, раз заплатила такую цену? — это после новой череды поцелуев, перемежающихся и чуткой нежностью, и обжигающей страстью, едва сдерживаемой обоими на грани.
— То же, что и ты, — улыбнулась я губы в губы. — Разве ты не понял, что Сагарта не откликнулась бы, будь наши желания разными?
Ронард все же нахмурился, помрачнел.
— Ардина, не связывайся с богами больше. Это только Сагарта так захотела, чтобы оба… Но с остальными я договорюсь сам. Сделаю все, что они потребуют. И избавлю нас обоих от этой клятвы. Но не обращайся к ним сама.
…А еще я доверяла Анхельму как никому больше. Но даже ему не смогла рассказать о том же Воракисе; о том, кто на самом деле заставляет мое сердце биться чаще; о том, почему у меня так внезапно восстановился весь утраченный Свет во дворце… А Ронарду могу.
И даже не в том дело, что у его светлости сверх-интуиция, пусть на мне она и дает сбой, как он сам признался. Мы теперь одно. И заодно.
— Они уже озвучили свои условия, — безнадежно покачала я головой. — Над мэтром Друмисом смеются за то, что он любые сны принимает за пророчества и общение с богами. Но боги действительно так делают. Они мне снились, все трое хранителей договора. Я уже научилась отличать… Я им должна, не ты. Прости, любовь моя… Но Скоген-хозяин уже во мне.
"
"Я протянула левую ладонь Ронарду. За бесконечными поцелуями и общим трепетом это легкое подергивание в руке почти и не ощущалось. Еще год назад мои бедные руки были все в незаживающих шрамах от садистских наказаний розгами от сестер Обители. После целительной магии мэтра Норрана от пыток не осталось и следа — кожа белая, гладкая, нежная. Даже от утреннего пореза, сделанного по велению желтой рогатой жабы, не осталось ничего ее же стараниями.
