И все это дышало, росло, цвело, шевелилось. Жило. Повсюду мелькали разноцветные светлячки, оставляя за собой шлейфы мерцающей пыльцы. Просыпались невидимые птицы и, судя по заливистым, непривычным уху трелям, заурядными на вид они тоже быть не могли. А таким пьянящим воздухом я не дышала даже в горах Истрии.
Деревья, кусты, высокая трава со всеми обитателями, все это отчетливо вдруг представилось как единый огромный организм. Теплый, влажный, пульсирующий. Я ощутила, как тот бесцеремонно прощупывает меня — кто такая, зачем пришла, вкусная ли? И тут же прошелестело: а-а, эген… свои.
— Хельме, ты это почувствовал?
— Ага…
— Идемте, — Мекса лихо спрыгнула на землю, опустилась на четвереньки, принюхалась. И внезапно издала какой-то совершенно нечеловеческий ликующий вопль. И самое странное, что мне захотелось сделать то же самое!
«Посадочная» поляна была окружена деревьями, только таких мне прежде видеть не доводилось. Стволы диаметром в добрый десяток метров, причудливо разросшиеся вширь, многочисленные ровные площадки на разных ярусах — это стесанные поверхности у оснований мощных ветвей.
На каждой такой без труда могло поместиться три-четыре человека. Вели к ним выдолбленные в окаменевшей коре ствола ступени, а с соседними деревьями те соединялись воздушными лестницами. А еще у каждой такой площадки темнело широкое отверстие в стволе. Только вот сложно представить, что за птички и каких размеров могли селиться в таких дуплах. Для теммедрагов вроде маловаты.
— А там кто живет? — опасливо поинтересовалась я.
Пусть Лес и принял, а расслабляться все же не стоит.
— Унварты и живут. Ты же не думала, что мы под кустом ночуем?
— Конечно же, нет! Я просто вообще раньше не задумывалась… Но мне почему-то казалось, что вы, как и люди, предпочитаете жить в домах. Знаешь, столько веков соседствуем, а ведь людям о вас так почти ничего и не известно.
— На деревьях? А-аа, с ума сойти! Покажешь, покажешь? — чуть не запрыгал вокруг нее Анхельм."
"Мекса и отвечать не стала, лишь загадочно улыбнулась и ускорила шаг.
Миновав несколько таинственных деревьев, она ловко запрыгнула на ступеньки, огибавшие особо массивный ствол, причем от ее движений мягко засветились по краям ступеней шляпки незнакомых грибов, освещая путь. Она остановилась в метрах трех над землей на площадке раскидистой ветви, ласково прикоснулась к краям дупла-входа, прошептав какое-то приветствие и скользнула внутрь.
В Империи такого не было и быть не могло.
