— Никакие привилегии, пусть даже пожалованные самим императором, не позволяют подданным требовать что-то от правящей семьи в таком тоне. И угрожать тоже.
— А я требую не как подданная Империи, — из моего голоса наконец ушли всякие сомнения, он даже зазвучал как-то по-новому. — Сейчас я говорю от лица унвартов, как названная доттир астарха, правителя Леса. И, да, кстати, с астархом я намереваюсь увидеться уже этой ночью.
Я демонстративно кивнула наверх, где уже кружил серо-зеленый теммедраг, постепенно снижаясь.
Если Аландес еще кипел эмоциями, то Высший совет среагировал моментально. После разрыва трехстороннего Договора и неизбежной войны с Самаконой Империя как никогда нуждалась в поддержке Леса. Даже странно, что новый договор еще не подписан, Мекса бы мне сказала. Впрочем, Лес мог и отказать. А, может, Империя чего-то тянет. В любом случае, даже этот инцидент мог сильно отразиться на отношениях бывших союзников, уж здравомыслящие мужи из совета это сразу поняли.
— …ваше высочество… проявите благоразумие и дальновидность… всем свойственно ошибаться, но только действительно мудрый способен признать… Империи как никогда нужны друзья…
Аландес лишь отмахнулся от разом обступивших его советников.
Ну же, твое высочество, я ведь не трон у тебя отнимаю, а лишь немного гордости. Да и заготовленное проклятие было отчасти блефом: я честно выучила все зубодробительные слова, но что касается остальных условий… Лунный свет пришлось заменить вечерним светильником, а то ночная красавица в последнее время пряталась за облаками, я же свои ночи тратила на другое.
Да и остальные обязательные части проклятия были выполнены постольку поскольку… Я совершенно не была уверена, что оно подействует. Зато блеф сработал именно так, как я запланировала: посеет страх.
Аландес сделал шаг вперед, поджал губы. Все-таки, соображает немного будущий правитель, дай боги-многие бесконечного здоровья императору Нердесу…"
"— Прими мои извинения, Нит-Истр. Я ошибся, когда назвал тебя kilde til døden.
Ты не «несущая смерть». Ты — ищущая смерти…
Последнее, да и все его слова прозвучали очень тихо, вряд ли кто-то расслышал, кроме меня. Да и не важно. К старому имени тоже не стала цепляться. Даже извинение исхитрился облечь в новую угрозу. Но я со временем забуду. Зато он это унижение — никогда.
Коротко кивнув, я покинула большую тренировочную арену в полной тишине. За ее пределами у выхода собралась толпа студентов. Вы-то что домой не торопитесь? Ах, да.
