Люди, конечно, тоже со временем наловчились скрещивать разные сорта растений, выводя то морозостойкий виноград, то особо крупную рожь с урожаем дважды в год, то немыслимых расцветок декоративные цветы. Но грибы-светильники, реагирующие на движение? Но полые лианы, несущие чистейшую воду из подземных источников прямо тебе в кружку? Но едва ли не разумные деревья, обеспечивающие все потребности их непростых жителей?!..
Trehytte, так оно и называлось — «дом-дерево». С рождением унварта в этой благодатной почве проклевывался новый росток и начинал свой безудержный рост.
По мере взросления особи и дерево-компаньон готовилось стать ему надежным убежищем: в дуплах-полостях потихоньку выращивались удобные кровати, столы, шкафы, даже отхожие места и ванны с помощью тех же водоносных лиан.
Мебель почти не отличалась от человеческой, гладко отесанная светлая древесина, разве что теплая на ощупь и передвинуть такую невозможно — растет прямо из стен и пола. Мягкий плотный мох вместо ковров, шерстяные покрывала, пахучие букетики трав и цветов.
Разные ярусы соединялись и внутренними переходами, а свет откуда-то лился самый естественный, уже дневной.
— Как тут здорово…
— И безопасно.
Ну да, комфорт для унвартов никогда не был приоритетом. Тем не менее, их жилища оказались на удивление уютными. Мне кажется, и изменялись они подобно моей комнатке в Академии: по потребностям проживающего.
— Это твой трейт? Такой внушительный, остальные деревья мне показались гораздо меньшими.
— Это мой. Лес рад вас видеть.
И я тоже.
Астарх вошел неслышно и сразу загородил своей массивной фигурой весь проход. Мекса прижалась к отцу, по-свойски потрепала за бороду и с какой-то особой надеждой заглянула ему в глаза. Тот спрятал улыбку в уголках губ.
— Готов, готов… С той осени и открылся.
Мекса вспыхнула от радости, а еще, мне показалось, с каким-то облегчением. Уже потом мы узнали, что новое дом-дерево открывается своему хозяину только по достижении совершеннолетия, а оно у унвартов наступает с обретением триангла.
И если остальные соплеменники заключали свои союзы чуть ли не в детстве, то Мексе пришлось жить в отцовском дереве едва ли не до двадцати лет… И, похоже, она сильно комплексовала по этому поводу. Наша же судьбоносная встреча перед турниром и одобренный ее родом союз позволили ей наконец иметь и собственный дом.
— Вам нужно отдохнуть с дороги, располагайтесь. Мой трейт даст все, что нужно. Ладно, ладно, беги, вижу, что не терпится… Ты, съель моей дочери, тоже.
