— И твои бандиты очень вежливыми были, — Варя шмыгает и прижимает свободную ладошку к глазам, из которых льются слезы.
Я забылся.
Я думал, что имею право. Что мне дозволено, но не подумал о последствиях, и о том, что на пепелище моей жизни будет лежать недоношенная крошка в желтой шапочке и белой распашонке, что ей велика.
— Девочки…
Закрываю глаза и медленно выдыхаю.
— Я вас люблю.
Дети должны рождаться в любви и во светлом ожидании чуда, но “куколке” не повезло. Охуеть как не повезло.
Ни с матерью, ни с отцом.
Она результат похоти, вседозволенности и желания обогатиться. Сердце бьется, и его перетягивают острые струны жалости и вот-вот его разрежут на шматки.
И ее путь начался с яда и боли.
— Как ее зовут, — спрашивает Варя едва слышно. — У нее есть имя?
***
Важное объявление. Я не стану терпеть грязи и агрессии в сторону детей. Если не согласны, то я не ваш автор. Буду банить и удалять из обсуждения.
Глава 38. Тупая шалава
— Это хорошо, что вы, Валерия, приехали, — заявляет Святой Валентин, выдыхая сигаретный дым в ночное небо.
— Почему?
— Потому что жена должна быть с мужем, — безапелляционно заявляет и вновь глубоко затягивается сигаретой.
Никогда не курила, но почему-то сейчас кажется, что именно она меня и успокоит.
— Бывшая жена, — отвечаю я. — Я — бывшая жена.
— Ну, бывшая, — пожимает плечами.
— Да и не рядом я, — перевязываю платок на голове. — Я только дочерей привезла.
— Это и есть рядом. Это важно.
Точно, надо закурить, а то Валентин так смачно затягивается, что самой хочется.
Молча протягиваю руку, глядя на горящие окна роддома.
— Что? — недоумевает Валентин.
— Хочу покурить, — вздыхаю. — Одолжи сигарету.
Закусив сигарету в зубах, Валентин лезет в карман куртки и через несколько секунд прикуривает мне синей зажигалкой.
Я делаю затяжку, которая обжигает легкие, и я кашляю. Сильно, аж захлебываюсь.
— Как ты это делаешь?!
Пытаюсь отдышаться и вновь упрямо тяну сигарету ко рту.
— Не надо, — неуверенно говорит Валентин.
Я опять кашляю, и сигарету у меня забирают.
— Какой ужас… — дышу, прижав руку к груди и немного наклонившись вперед. — Фу. Так и сдохнуть можно."
"— Можно, конечно, — Валентин задумчиво смотрит на горящий кончик сигареты и выбрасывает ее в сторону. — Кто-то и умирает.
Минута молчания, и я тихо спрашиваю:
— Что могла Наташа сделать?
Валентин чешет щеку и вздыхает. Он не хочет говорить о Наташе, и вся эта ситуация его явно напрягает похуже перестрелок в подворотне. В перестрелке все понятно.
