— Скажи мне, пожалуйста, — ласково воркую я, но самой от моего тихого тона не по себе. — Я должна знать, а то, — прибегаю ко лжи, — я чувствую себя виноватой. Это ведь я ей звонила.
— Я не все знаю, Валерия.
— Скажи, что знаешь.
— Гром… Роман сказал найти брата и отца Наташи, — тихо отвечает он. — И… все плохо.
— В каком смысле?
— От Романа не было ни одного мата, — пожимает плечами.
— И что это значит? — под теплым пальто пробегают холодные мурашки.
— Он обещал Наташе, что если та посмеет выкинуть какой-нибудь фокус, то…
— Поняла, — отвожу взгляд на тусклый фонарь.
— Значит, она выкинула фокус, — закрываю глаза, — господи, может, я сейчас проснусь?
— Это точно не сон, — вздыхает Святой Валентин и протягивает мне карамельку в желтом фантике, который я видела у Васи, — хотите? Лимонная.
И улыбается. Дружелюбно так и по-доброму, а меня тошнит от страха.
Глава 37. Высохло и застыло
Такое же состояние я поймал, когда я узнал, что Лера с Алиной чуть не погибли из-за врача, который вышел на смену после ночной попойки.
Когда он понял, что жертва его кривых рук и тупых решений умирает, он вызвонил старую акушерку, которая давно уволилась, и именно благодаря ей Лера выжила.
Все это замяли и попытались от меня скрыть, но я узнал. Узнал, что этот урод, который после своих ошибок, которые могли стоить жизни Лере, хлопал меня по плечу и успокаивал, мне лгал.
Тогда у меня тоже внутри будто все высохло за одно мгновенье, и время застыло.
Моя третья дочь лежит в пластиковом боксе среди трубок и проводов.
Крошечная. Синюшная, и ее голова в желтой шапочке кажется слишком большой по сравнению с маленьким телом.
Нет в груди жалости, любви, печали или вины.
Ничего нет.
В прошлый раз я ожил после крови на своих руках, но в этот раз, наверное, меня ничего не спасет, ведь дома меня не ждет жена и две дочери.
Наташа и ее бабушка решили, что они сами умные и хитровыебанные, но спасибо внимательному фельдшеру скорой помощи, которая, пока ее не пускали к “роженице”, осмотрела кухню.
"
"И нашла то, что пытались спрятать. Во влажной марле на дне мусорного ведра фельдшер отыскала комок трав, из которых вероятно заварили чай. Под угрозами, что Наташа сама умрет, если не скажет, что за сбор она сегодня вечером выпила, было выбито признание.
Болотная мята, чистец, полынь, змеевик и куча другой травы, о которой я в первый раз слышал.
Наташа решила, что я пиздабол, когда сказал, что если она вздумает опять меня нагнуть, то я буду жестким.
