- Я прав?
- Да, - несчастно отвечаю ему и зажмуриваюсь. На душе вдруг становится немного легче, как будто бремя воспоминаний неожиданно потеряло в весе.
- Ладно, - он поглаживает меня по голове, даже вроде целует макушку, провоцируя на очень приятные мурашки, а потом небрежно интересуется: - А ты еще что-нибудь пила, кроме фреша? В смысле... потом, после клуба?
Мирный настрой Боярова придает мне сил и храбрости, чтобы наконец перестать зажиматься и осторожно обхватить его за торс для удобства. Какой же он крепкий и мужественный!.
. И как же чудесно находиться в его руках...
Только бы он меня не отпускал. Даже если мои ноги в тапочках озябнут до температуры ледышки в этом холодном подъезде.
- Пила только воду несколько дней, - глуховато говорю в его грудь. - Мне было очень плохо. Не знаю, как так вышло, наверное, бармен что-то перепутал...
- Не думай сейчас об этом. А Красавин что делал в ближайшие дни потом, помнишь?
- Помню... Он увяз в долгах и начал психовать. Злился, что я слишком долго не в настроении.
.. уделять ему время. Мы несколько раз сильно ссорились, а потом он узнал о моей беременности и ушeл. Из-за того, что я отказалась избавиться от ребенка.
- Вот как... - задумчиво тянет Бояров. Он вдруг вздыхает и так сильно сжимает меня, что я ойкаю. - Извини, это случайно.
- Ничего страшного, - бормочу я и вдруг громко чихаю.
- Эй, да ты замерзла! Идем к тебе.
- Там Алиса спит и...
- Ничего, я умею вести себя тихо. Не брыкайся, - Бояров подхватывает меня за бедра и несет вверх по лестнице удивленным столбиком.
Глава 20. Сон наяву
Никогда не думала, что мужчина может двигаться так спокойно и бесшумно с приличной ношей на руках. Бояров заносит меня в прихожую тихо, словно мускулистый книжный индеец. Его шагов вообще не слышно, как будто вместо ботинок они и впрямь обуты в мягкие мокасины.
Он еще и смотреть мне в глаза умудряется, не спотыкаясь.
- Как это у тебя получается? - спрашиваю шепотом, пока он ловко разувается стоя.
В полумраке прихожей виден легкий блеск его белозубой усмешки.
- Ловкость ног, и никакого мошенничества. Где у тебя кухня?
Я молча тыкаю пальцем дальше по коридору, и наше странное перемещение продолжается. Брыкаться и требовать, чтобы меня поставили на пол, слишком опасно - вдруг Ванька или Алиса проснутся. Да и нет в этом ничего такого, чтобы сопротивляться от души. Просто очень странно... и очень приятно.
Потому что Бояров так смотрит на меня, как будто ничего ценнее в своих руках сроду не носил.
