Нашариваю тапочки и, потерев ладонями усталое сонное лицо, смотрю на часы мутным взглядом.
Почти полночь. А меня вырубило в десять, когда я читала на ночь сказку Алисе. Придется самой открывать, а то разбудит-таки. Очень хочется спать. А еще - позвать Ваньку... но какой с него сейчас толк? Ему еще и гипс не сняли, нечего по коридорам скакать лишний раз на одной ноге.
Плетусь к двери, зевая на ходу, только в прихожей просыпаюсь окончательно. Как только заглядываю в зеркало и вижу себя в одной тонкой сорочке.
Видок так себе, на лице застыло измученное выражение и уже почти философская грусть насчет всего происходящего... но это не повод распахивать дверь перед непойми кем в скудной тряпочке.
Впрочем, догадки о личности этого настойчивого типа у меня всe же есть...
Из-за десяти пропущенных звонков на отключенном телефоне и еще двадцати непринятых позже. Я не могла заставить себя на них ответить. Только поставила беззвучный режим и немигающе смотрела на экран с комом в горле, пока Боярову не надоело звонить.
Слишком острым было ощущение, что стоит ему хоть что-то не так сказать или подшутить... словом, обесценить то, что я испытывала от начала рискованной беременности до появления на свет Алисы... и я сломаюсь, рассыплюсь на тысячи мелких осколков. А обратно себя по кускам уже прежней, нормальной и адекватной, не соберу.
Именно поэтому я медлю перед дверью. Оттягиваю момент, набрасывая на плечи первую попавшуюся уличную одежду с вешалки - мой длинный шуршащий плащ-дождевик.
.. тяжело вздыхаю, потом поправляю волосы...
И мужественно заглядываю в дверной глазок.
- Боже... - вырывается у меня тихо-потрясенное.
На лестничной площадке действительно стоит Бояров. Только сейчас он меньше всего похож на босса и скорее напоминает моего сильно заматеревшего сталкера из девятого B.
Темно-зеленая бейсболка - правда, немного другая, с логотипом какого-то фитнес-клуба, - как и в прошлом, скрывает половину его лица.
Плечи в плотном спортивном костюме цвета хаки кажутся шире обычного, а на правой скуле темнеет то ли ссадина, то ли синяк. В целом - вид у него угрожающий.
- Алeна, - цедит он, глядя прямо в дверной глазок, на меня, - открывай. В этом доме такие картонные стены, что я слышу даже твои шаги, а не только голос.
Молча щелкаю замком и сразу же прикладываю палец к губам, чтобы Бояров не вздумал распекать меня на пороге квартиры.
