В кухне я нашел двоих. Молодая женщина быстро резала овощи, а мужчина лет тридцати задумчиво смотрел в кастрюлю, из которой валил пар.
— Супчик? — спросил я с порога.
— Борщик, — в тон мне ответил он. — Сюда только персоналу вход разрешен.
— Милиция, — я показал удостоверение. — Есть пара минут на вопросы ответить?"
"— Прямо сейчас нет, занят очень. Дайте десять минут, чаю в зале попейте, например. Хорошо?
— Как скажете.
— Базиль! — повар, высунувшись в окошко, окликнул официанта. — Кофейку свари пока товарищу из милиции, хорошо?
Базиль, в миру наверняка откликавшийся на Василия, с готовностью кивнул:
— Не проблема, сейчас сварю.
Кофейку. Интересно, когда я в последний раз пил настоящий кофе? Если считать настоящим растворимый, то лет пять назад, натащили тогда его в город во множестве, в герметичных банках, завалявшихся на уцелевшем складе. А так цикорий, который мне сейчас Базиль и сварит. Но зовем мы его «кофе». То ли по инерции с былых времен, тогда тоже такой продавался, сверху «кофе» написано, а ниже маленькими буквами «цикориевый», а может быть, просто хочется думать, что вот у нас и кофе есть, совсем жизнь почти что нормальная.
За второе голосую.
Базиль быстро сварил турку кофе, перелил в чашку и принес ее мне на маленьком блюдце, выставив рядом фаянсовую сахарницу с цветочками.
— Сколько с меня?
— Да вы что, не надо денег.
— Сколько? — повторил я.
— Тридцать копеек.
Я отсчитал, сколько сказано, высыпал ему в ладонь. Не надо, лишнее это все.
Да, цикорий как цикорий, но все равно приятно.
Может быть, самому купить? Вроде бы видел в магазине пачки.
Мужская компания говорила негромко, а та, что с женщинами, смеялась постоянно. Там крепкий такой круглоголовый мужик в черном свитере все какие-то байки рассказывал, но я не вслушивался, больше оглядывался. Да, создало местное купечество себе какой-то личный мирок. Общество, не сдерживаемое рукой советской власти, все равно расслаивается. Впрочем, оно и раньше расслаивалось, при этой самой советской власти, просто по другим принципам.
Начальники в одну сторону, «работники советской торговли» в другую, ну, а масса — в третью. Теперь просто принципы чуть изменились.
Повар ровно через десять минут и подошел, как обещал. Сел за стол напротив меня со стаканом холодной воды, спросил:
— О чем вы поговорить хотели?
— Вы шестерых людей отсюда отвезли на платформу к мотовозу. — Я выложил портреты. — Среди них вот эти еще были.
— Да, было такое, — сразу же ответил он.
