Голос сильно хриплый, да, как простуженный. Да, мизинца на левой руке нет. Не совсем, а половинка осталась.
— Татуировки?
— Нет, никаких татуировок. Ну, где их видно.
— Что они делали?
— Пили в ресторане все время. А так не буянили, не мешали никому, тихо себя вели. Так пьяными и съехали.
— К платформе как они двинули? Пешком? Подвез кто-то?
— Повар наш их отвез, Коля. На рафике. Заплатили ему.
— А Коля здесь сейчас?
— Позову, — с готовностью подкинулась она с кресла.
— Да я сам с ним поговорю, — остановил я ее.
— Вы мне вот что скажите: они с кем-то из местных общались?
— Если в ресторане только, а так все сами.
— А в ресторане с кем могли?
— Не скажу, не знаю. Сюда каждый день одни и те же ходят, поэтому не запомнишь.
— Я понял. Пойду с вашим поваром поговорю. Спасибо за помощь.
— Пожалуйста, — Тамара Сергеевна испустила вздох откровенного облегчения, хоть я ей пока ничего не обещал.
Ресторан был… вот как и гостиница, такой типичный провинциальный ресторан. Но на столах скатерти и даже салфетки в полосатых пластиковых стаканчиках.
На стенах картины, все больше пейзажи, наверняка из краеведческого музея какого-то вывезли, потому что все больше средняя полоса изображена, церкви на фоне леса и все такое. На потолке знакомые по старым временам люстры из пластика «под хрусталь». А вот стаканы и бокалы хрустальные, чешские, я такие помню, дефицитом были, признаком благосостояния, можно сказать. Пахло жареным мясом. Заняты три столика. За двумя небольшие компании, причем одна с женщинами, за третьим один мужчина с газетой сидит, пиво пьет.
Радио включено, играет музыка какая-то.
Что не совсем типично — барная стойка, причем явный новодел, больно уж не в стиль. За ней на высоком табурете сидит то ли бармен, то ли официант — средних лет мужик в белой рубашке и даже с бабочкой. Он вскользь посмотрел на меня и снова уставился в окно. Не знаю, что он там увидел, потому что окно почти полностью кусты сирени закрывают. Навстречу мне вскакивать не стал, не счел клиентом, наверное, по одежке встретил.
Ну да, на мне офицерские брюки в сапоги и брезентовая куртка, а купечество местное, как я посмотрю, сплошь в «новоделе», в костюмах индпошива, так сказать. Ткань, кстати, сейчас чуть не самый ценный товар из всех, что мародерам находить доводится.
— Вы куда? — вскинулся официант, когда я направился на кухню.
— Туда, — я показал пальцем на дверь с окном и тут же махнул удостоверением. — Милиция.
— А-а, — протянул тот и плюхнулся на свое место.
