Она считала, что должна стоять, как укрепленные крепости-бурги, построенные для того, чтобы сдерживать набеги данов с востока и таких вот норманнов, как Торбранд, подданных жестокого короля. — Она не была кроткой и слабой женщиной, в этом мог убедиться каждый, кто осмеливался совершать набеги на королевство."
"— Мы тоже знаем, что такое война. — Голос его стал низким и грубым. — Я и братья сражались в войске Рагналла на острове Мэн, вовремя провозгласили его королем, все ирландские короли, изгнанные из Дублина, до сих пор помнят, что сделала твоя мать в Честере.
Эльфвина хорошо помнила события в Честере, но сочла неразумным говорить тому, кто взял ее в плен и может уничтожить множеством разных способов, что до сих пор песни, сложенные о «триумфальной победе» госпожи мерсийцев, самые популярные при дворе Мерсии и Уэссекса.
Этельфледа действовала от имени короля, отца Эльфвины, потому что его здоровье подкосила серьезная болезнь. Она отправилась на север, встретилась с норманнами, которые умоляли отдать им Честер, а потом попытались захватить город.
Войско Этельфледы сражалось в стенах города, потом стало отступать, заманивая врагов внутрь. Где они и были уничтожены все до одного. Жители тоже помогали ей отбиваться, они лили со стен горячее пиво и бросали в захватчиков ульи.
Эльфвине тогда было семь, и она не поехала с матерью. Но рассказы о той победе долго были ее самыми любимыми. Вот такой была матушка! Хитрая, смелая. Многие считали ее безрассудной, возможно, такой она и была, но не более, чем необходимо для принятия смелого решения и блестящей победы.
Эльфвина никак не могла справиться с тоской по матери.
— Полагаю, лучше вспомнить о недавнем возвращении вам Дублина, чем о битве в Честере, с той поры прошло уже немало времени. — Эльфвина старалась быть дипломатичнее, когда речь заходила о бесконечных войнах на этих землях.
— Последние два года я ни о чем не думал. — Голос Торбранда вновь стал походить на рокот. Он крепче прижал к себе пленницу и придержал лошадь, заставляя замедлить ход.
Эльфвина сочла это личной, хоть и маленькой, победой. — И был тому счастлив. Мы отплыли с Рагналлом в Уотерфорд, помогали кузену нашего короля Ситрику в битве при Кенн Фуайте, а потом вернулись в Дублин, наша слава не померкнет в веках. Затем мы вернулись на этот берег, к Каусантину мак Аеде, занялись им и его шотландцами, хотя они не хотели сдаваться. Впрочем, это не важно, их уже ничто не могло спасти.
