— Я… Гхм-кхм… Мне…
— Да ладно, чего там, — простецки махнула рукой Настя. — Пошли, поваляемся, раз такое дело. Только зубы по чисти — не люблю, когда котлетами воняет. Можешь мою щетку взять — я не заразная…
А когда младой повеса, стиснув чищенные зубы и страшно дрожа от волнения, впервые в своей жизни ворвался с разбега в жаркий рай женской прелести, Настя утробно ойкнула и внезапно севшим от удивления голосом возопила:
— Ни хрена себе! Это что там у тебя?!
— Где? — Сергей испуганно замер на конечной фазе поступательного движения, совершенно не понимая суть вопроса.
— В пи…де, горе ты мое! У тебя что — искусственный фаллос?
— Нет, не искусственный… — Сергей смутился и по дался было назад — но шаловливые ручонки террористки уже исследовали предмет на ощупь и цепко обхватили обладателя предмета за задницу.
— Точно — свой… Ну ни хрена себе! Расскажу кому — ни за что не поверят. Ну, продолжай. Только аккуратнее, чудо…
— Так вот для чего он нужен! — блаженно улыбаясь, пробормотал Сергей спустя полминуты после расстыковки.
— А я им орехи колол…
— Тебя надо на ВДНХ, — отдышавшись, сообщила Настя. — В павильон племенных производителей… Погоди… Что ты сказал?
— Шутка такая, — начал объяснять Сергей. — Это молодой африканос в первый раз…
— Так у тебя это в первый раз? — Настя привскочила на кровати, включила ночник и во все глаза уставилась на неофита. — Ты что, до этого — ни разу?
— Ты так заостряешь на этом внимание, что мне становится неудобно, — досадливо поморщился неофит.
— Дай мне собраться с силами — и это будет уже второй раз. Какие, вообще, проблемы?
— Ну, хана! — Настя от восторга захлопала в ладоши и принялась подпрыгивать на кровати. — Нет, ну бывают же в жизни праздники! Я трахнула целку! Ой, бля! Скажу кому — ведь не поверят ни за что!
— А ты точно арт-дизайнер? — поинтересовался Сергей.
— Я — да. А что?
— А выражаешься, как рыночная торговка. Это — нормально?
— Это я от щенячьего восторга, — деловито пояснила Настя.
— А твоя мама что — никогда не выражается?
— Хм… — Сергей задумался: а действительно, когда к матушке приходит разнузданная Вика и они запираются у неё в комнате, оттуда иногда доносится такое, что уши вянут. И не только Викиным голосом. Но, в общем-то, не громко — надо подслушивать под дверью. — Когда по дружка приходит, они иногда допускают вольности. Но наедине — и почти неслышно.
— И я буду негромко — ты не бойся.
