Родная земля стонет без ваших крепких рук, она вопияет к вам — приди те, сыны мои, бросьте в меня семя! А вы в это время тут дурью маетесь. Ну ничего — посмотрим, как вы запоете, когда чужая земля будет гореть под вашими ногами. По смотрим, как вы там, когда поставят заслон по Тереку, вы шлют всех на родину, дадут вам независимость и введут визовый режим…
Основополагающей целью партизанской войны, которую юный вундеркинд избрал для себя делом всей жизни, являлось создание невыносимых условий для существования чеченов в отдельно взятом Первопрестольном граде — Москве.
С точки зрения здравого смысла идея, разумеется, представлялась совершенно неподъемной для одного человека, а по большому счету и вовсе абсурдной. Однако Сергей, будучи, что называется, в ясном уме и твердой памяти (ну разве что психика слегка деформировалась после пережитого), был полон оптимизма и безоговорочно верил в успех.
Юный вундеркинд прекрасно знал историю и умел делать выводы. Историческая же практика изобиловала ярчайшими примерами мощного влияния отдельно взятых личностей с явными маниакальными наклонностями на судьбы целых народов и эпох.
Достаточно было вспомнить, каких чудес натворили в свое время бездарный актеришка и психопат Нерон, дрянной музыкант и эпилептик Шикльгрубер, несостоявшийся юрист и шизофреник Ульянов…
Допрежь основных приготовлений по специфике диверсионной деятельности Сергей благоразумно принял меры, чтобы максимально оградить матушку от всего, чем он собирался заняться.
Алиби для предъявления матери было подготовлено без малого за год до начала активных действий.
Самое лучшее в мире алиби — «зрелая женщина» Настя. Об алиби стоит рассказать чуть подробнее.
— Я понимаю, что ты рано повзрослел, ты мужчина и не держишься за мамкину юбку… И я рада, что ты не балу ешься со скороспелыми нимфетками, а выбрал зрелую, самостоятельную женщину. Это спасает тебя от многих неприятностей, неизбежных в твоем возрасте…
Такое благоприятное мнение о подружке сына сложилось у матери после ряда разговоров по телефону и единственного приглашения вышеупомянутой подружки на семейный обед.
— Причешись по-человечьи и выплюнь жвачку. И платье надень. Ты, вообще, платье когда-нибудь носишь? Соберись, настройся на полтора часа, изобрази матрону.
— Вот ты напрягаешь, Кочерг! Ты уверен, что это обязательно? — вздохнула Настя, оглушительно щелкнув пузырем жвачки. — Может, не стоит?
— Стоит, стоит, — Сергей был непреклонен. — Я тебя никогда ни О чем не просил.
