Помнил, что по фейсу бить нельзя. Этому пидору еще фотографироваться на память в образе жениха.
А в голове пронеслась картинка, где Анна — в прелестном платье невесты, улыбается, смеется, танцует. И стало откровенно насрать на то, что Наум в чужой стране, и здесь нет такого влияния Мартыновых, как на родине.
— Эдя не может жениться на девушке. Эдя уже женат на мне! — выкрикнул мужчинка. — Немедленно отпусти его, урод!
— Я урод? Да ты сам тогда кто, чмо?! — рычал Наум, а потом уже обратился к Эдварду.
— Она тебя ждет. Понял? Чтобы явился. На коленях приполз. И без этой все гомосятины! Чтобы на руках ее носил. Чтобы любил до гроба. Или пущу пулю в твою башку. Мне уже терять нечего.
Эдвард, кашляя и сплевывая кровь, рассмеялся. Наум и не понял сначала, что Шмидт смеется, а не помирает. А потому слегка напрягся. Мартынов планировал вернуть Анютке мужика, а не убивать его прямо так."
"— Придурок ты, приятель, — хрипел Эдвард. — Мы только друзья с Анной. Учились вместе еще в школе.
Она как сестренка нам. А ты, скотина, даже не просек, что не было у нее никого. И ребенок твой.
— Не ***ди, сволочь! — зарычал Наум.
— У Анны в универе парень был, после третьего свидания растрепал всем, что она фригидна. И никто не лез к ней. Она училась, а потом поехала работать к вам. А там ты, пацан избалованный, — говорил Эдвард, а рука, удерживающая Шмидта, ослабела, и все события стали складываться по своим местам, словно чертова арифметическая задачка.
— Она нам позвонила недавно. Жаловалась, что тошнит. А теперь вот, загремела в больницу. И кто из нас сволочь?
Наум осел на пол. Какой же он осел. Сам, своими руками все уничтожил. Дал волю похоти, а должен был ухаживать за Анюткой красиво, цветы дарить, на свидания водить, покорять, завоевывать…
Прав чертов Шмидт. Сволочь он, Наум Мартынов.
— Раз уж ты сам явился, то сними запрет Эду на въезд, Мартынов. Мы хотим нашу девочку навестить, — с вызовом потребовал друг, ну или «жена» Шмидта.
Науму, как бы сильно не нравились эти почти парни, а он решил, что Анютке не повредит поддержка друзей.
Домой Наум возвращался следующим рейсом. Несмотря на длительный перелет, мужчина не смог уснуть, пусть и дико устал. Потому что в голове и в сердце было тревожно, больно, а вот как бы ни старался Наум уничтожить робкую надежду, она все равно ярким цветком распускалась в душе.
* * *Наум знал, что Анну выписали.
