Но Наум не пустил. Заговорил первым.
— Просто послушай. И я уйду. Обещаю! — хрипло произнес Мартынов.
Анна замерла, не оборачиваясь к парню. А сердце все еще колотилось в испуге.
— Я люблю тебя. Люблю так, что больно не видеть тебя. Но это все пустяки. Я уже большой мальчик. Справлюсь. Я пришел не за тем, чтобы двигать твой мозг. Я просто хочу извиниться перед тобой за все, что натворил. Я кретин и моральный урод. Ты идеальная, замечательная, и я не хочу портить тебе жизнь, — шептал Наум, не найдя в себе сил, чтобы отстраниться.
Губами, при каждом слове, он касался шелка волос на макушке девушки, а рука намертво приклеились к ее талии.
— Ты уже испортил, — подсказала Анна, выдохнув.
— Согласен, — признал свою вину Наум, а его ладони легко поглаживали плоский живот Анны. — В этом есть и твоя вина. Свела меня с ума. Вот и начудил на две жизни вперед.
— Совсем охреневший, да? — фыркнула Анна, но Наум с радостью отметил, что девушка не торопится вырываться из его рук, пусть объятия уже и не такие крепкие.
Он словно давал ей шанс, выбор, возможность."
"— Что взять с сегодняшних малолеток, — с наигранным сожалением вздохнул Наум, а потом серьезнее: — Мне очень жаль, что так случилось с малышом, девочка моя. Правда жаль. Это все моя вина. Я ж чертов гигант. А ты хрупкая совсем у меня.
— Не льсти себе, Мартынов! — фыркнула Анна и вдруг шмыгнула носом.
Наум не мог больше довольствоваться легкими поцелуями в затылок и макушку Анютки. Аккуратно развернул девушку лицом к себе. И утонул в огромных, точно два океана, омутах.
В глазах любимой стояли слезы.
— Девочка моя…, — хрипло выдохнул Наум.
— Я старше тебя на пять лет! — отвела взгляд Анна, а вот руки ее осторожно легли на широкую, твердую, надежную грудь.
— Это все мелочи, — парировал Наум, его пальцы легли на девичий подбородок, принялись вырисовывать затейливые узоры, не касаясь губ, а так отчаянно хотелось прикоснуться к ним, вспомнить их вкус, мягкость, сладость.
— У меня нет никакого опыта в общении с мужчинами, — продолжала Анна.
— Я старая дева. Синий чулок. Скучная и занудная. Первого моего кавалера я не возбудила даже для того, чтобы у него «встал» на меня. А потом пустил слухи о моей фригидности. А второй мой мужчина толком не понял, что лишил невинности. Думаю, у меня реальные отклонения.
— Ох, бред, — мягко усмехнулся Мартынов, — ты яркая, дико сексуальная, сводишь меня с ума своими очками, улыбкой, и юбками этими строгими. Я ж дурею от тебя. А про мужчин — это супер-гуд.
