Он и не помнил, чтобы хоть кто-то из его бывших партнерш так бурно и яростно реагировал на него. Анютка извивалась на его бедрах, доводя его до безумия. Целовала его в ответ. Плотно обхватывала его пальцы, будто отчаянно стремилась заполучить его, Наума, целиком.
Мартынов вдруг засомневался. А вдруг… Она ведь тесная невероятно просто.
Да нет, быть не может! У Анютки был постоянный кавалер. И с тем мачо они точно не печеньки перебирали. Да и Наум видел собственными глазами, как они обнимались и миловались.
И Аня ходила перед своим парнем почти голая.
А эта картинка вышибла дух. Все! Хватит! Теперь Анютка принадлежит только одному человеку на планете — Науму Мартынову.
Молодой мужчина рывком стянул остатки одежды с девушки, устроил ее удобнее, вновь приник к приоткрытым губам своим ртом и одновременно вонзился каменной плотью в тугие, влажные глубины."
"Анна громко и протяжно застонала, дугой изгибаясь в крепких руках. А Наум уже ничего не соображал. Он двигался в вожделенном теле, вбирал в рот нежную грудь, покусывал, рычал, стонал.
И Анютка двигалась так, как ему нравилось, безошибочно отыскав нужный обоим ритм.
— Девочка … моя… моя … малышка! — бессвязно шептал Наум, все интенсивнее вколачиваясь в податливое, точно воск, тело.
А Аня… Анна Браун и не знала, что близость может быть такой яркой, обжигающей, на грани с болью и бешенным наслаждением. А яростный шепот единственного и нужного ей сейчас слова «моя» только сметал любые препятствия на своем пути.
И Анютка вылетела из реальности.
Словно перед глазами взорвалась сверхновая, а все тело рассыпалось на атомы.
Анна ртом прижалась к крепкой шее своего первого мужчины. Не мальчишки, не пацана, а именно мужчины. Но об этом Анюта никому не скажет.
А его аромат, терпкий, горьковатый, проникший под кожу Браун, пьянил еще больше. Анне и раньше нравился парфюм шефа, а сейчас, когда Наум находился глубоко внутри, Анна кайфовала от этого запаха.
Но реальность ворвалась в их уютный мирок. Анна открыла глаза и не сразу поняла, что в боковое стекло кто-то негромко постучал.
— Боже мой! — прошептала Анна, пытаясь выбраться из стальных объятий.
Наум действительно держал ее настолько крепко, что Анна не сразу поняла, что лежит на парне абсолютно голой. Вернее, на плечах все еще болтается порванная рубашка, и лифчик, расстегнутый, висит бретельками на плечах.
— Наум Витольдович, дольше держать не можем, — старательно отводя взгляд, отчитался охранник.
