Разве не так?
— Мадам Ледяная Леди способна и на такие эмоции? Не ожидал, — холодно усмехнулся молодой человек.
А Браун сверкала гневным взглядом. Больше всего на свете она ненавидела, когда ее сравнивали с ледышкой. Разве она бесчувственная? Бред! Она ведь через себя пропускает каждую эмоцию, каждое сказанное ей слово! Просто научилась прятаться под маской.
А Наум… Наум вдруг понял, что не способен бороться с той силой, которая придавила его в эту секунду. Размазала по сиденью тачки представительского класса. Ведь рядом, в полуметре от парня, сидела девушка, которую он отчаянно хочет поцеловать.
И не только поцеловать. Ею он грезил, бредил, желал. Хотел ее всю, от макушки до пят.
Мартынов не видел причин, по которым ему нельзя целовать эту девушку. Не видел, и все.
А потому широкой ладонью обхватил ее затылок и дернул на себя, и сам подался вперед."
"Девчонка была хрупкой, невысокого роста, изящной, точно фарфоровая статуэтка. Наум был младше, но рядом с крохотной Анной смотрелся верзилой.
— Не смей! — в самые губы прошипела Анна.
Но разве Наума можно остановить? Он и сам не смог бы притормозить, даже если бы от этого зависела его жизнь.
Поцелуй получился рваным, диким, обжигающим. Наум сразу же раздвинул губы Анны языком и ворвался в ее рот, изучая, поглаживая, пробуя на вкус. Крепкая ладонь фиксировала затылок так, что у Анны и шанса не было отстраниться, или отвернуться.
Наум углубил поцелуй, призвав на помощь весь свой опыт, всю выдержку и силу воли. В отличие от брата, Мартынов часто пользовался своими внешними данными, чтобы еще в школе трахать девчонок.
В основном его партнерши были старше его. А потом Наум смекнул, что удобнее пользоваться элитными шлюхами. Деньги решали все вопросы.
Но за текущий год, когда Наум полностью погрузился в дела компании, учебу, общение с племянницами, в его постели не было ни одной шлюхи. Всего год «простоя», но на выдержке это сказалось основательно.
И Анна… Она опьяняла его своим ароматом. И бесила… Бесила тем, как щебетала над своим бывшим с разбитой руками Наума челюстью.
А потому Наум забылся настолько, что даже не сразу заметил, что кулачки, отчаянно колотящие его по спине и плечам, разжались. И теперь уже по ткани пиджака ладони скользят нежными касаниями.
Наум не позволил Анне и слова сказать, возразить, оттолкнуть. Целовал с напором и всеми чувствами, от которых сгорал. Сам плавился ежесекундно, и девчонку не отпускал.
Рукой нырнул под колени Анны и перетащил девушку на себя.
