А идти против воли отца — дело бесперспективное и заведомо проигрышное.
Так прошло две недели. А Наум уже не мог спокойно смотреть на Анну. Особенно, когда девушка работала, глядя в ноутбук через прозрачные стекла очков.
Мартынов заводился от одного только запаха духов Анны, от одного взгляда, брошенного на девушку. Он хотел ее. Хотел заниматься с ней любовью. Хотел целовать каждый сантиметр ее идеального тела. Хотел даже трахнуть ее чертовы очки, настолько они заводили Наума.
И вот, когда терпение окончательно испарилось, Наум бросил все дела, рывком поднялся со своего места и, пока Анютка что-то сосредоточенно печатала, мягко подошел к двери и запер ее на ключ.
От негромкого щелчка Ана вздрогнула и взглянула на шефа поверх очков.
— Если ты приблизишься ко мне ближе, чем на метр, я уволюсь. Это не шутка! — ледяным, до зубного скрежета спокойным тоном произнесла Браун.
— Брось, детка, это не игры, — мягко возразил Наум. — Хочу тебя. С ума сводишь."
"— Рука в помощь, — так же холодно парировала Анна. — Или обратись к своим шлюхам.
— Анют, ты ведь знаешь, нет у меня никаких шлюх. Тебя хочу, — не унимался Наум. Парень уже приблизился к угловому дивану, на котором обычно работала Анна.
Взгляд Наума блуждал по изящным ножкам, затянутым в капрон. И все утро Мартынов мог думать лишь о том, чулки на ней, или колготки. И эта мысль будоражила.
— Послушайте, Наум Витольдович, — вздохнула Анна, закрыла свой ноутбук, сняла очки, положила их в футляр, — тот случай был единичным, ошибочным, сбоем в программе.
И он не повториться. Далее: у меня есть любимый мужчина, который ждет меня и хранит мне верность. И я точно не сомневаюсь ни в нем, ни в его чувствах.
— Все верно говоришь, маленькая, — мягко заурчал Наум, присел перед Анной, а руками уперся в диван, — вот он я, владей безгранично.
— Ты не понял, — вздохнула Анна и слегка потерла пальцами переносицу, — У нас с Эдвардом все серьезно. Мы любим друг друга, уважаем, ценим.
— Какого хрена, милая?! — рявкнул Наум. — Я твой мужчина! И вот это вот все, что ты сказала, все это с нами.
Любим, ценим, уважаем.
— Не пори чушь, Наум! — теряя терпение, произнесла Анна. — Я слегка оступилась. Вот и все. У нас с Эдвардом все решено давно. А ты… Ты всего лишь…
— Да вот уж хрен! — рявкнул Наум, было больно слышать такие слова. Он ведь любит ее, эту вредную, красивую девушку. А она… Она считает его ошибкой?
— Раз уж так остро стоит вопрос, то, пожалуй, мне действительно лучше уволиться, — ровным тоном произнесла Анна.
