Ломит голову, руки, в животе горит. Но ожидание, которому ни конца ни края... — вот где тупая пила по живому! А внутри–то котел, в нем густо нашинкованы психи, нетерпение, бешенство. А еще дикий животный страх: я по сути просто пропал. Мобилу отобрали. Юля мне там пишет, наверное, звонит. Ответа ей нет.
Мать вашу.
Ладно, если подумает, что я забил. В такие моменты она обычно собирается. Обида отлично держит в тонусе. Тепличная девочка ощетинивается и превращается в выдру. Животинка хоть и милая, но хищная, готовая драться за себя, царапаться и кусаться.
Юля может решить, что я попал, например, в аварию. Ну и помер.
Волосы на теле дыбом. Ей этого еще не хватало.
Бедная моя маленькая.
– Адомитис! – снова орут.
Поднимаюсь, подхожу к решетке. В прошлый раз, когда за мной приходили, я пытался что–то доказывать, объяснять, даже просить. Требовал звонок. Называл фамилии. Стало хуже. Снова били.
Выводы сделал. Что ж.
Сухо произношу:
– Здесь.
– Угомонился? К разговору конструктивному готов?
Киваю.
Отмыкают, указывают на коридор.
Ведут.
В этом кабинете еще не был. Дверь открыта, табличку не удалось прочитать. Поэтому понятия не имею, кто этот рослый, бравый мужчина напротив. Но подозреваю, что Никита Кириллович или его знакомый.
Мужчина что–то увлеченно читает в телефоне, якобы не замечая моего появления. В кресло присаживаюсь, смотрю молча, жду. Чуть меняю положение, иначе прям больно. Сука.
Жду. Жду.
У меня ведь херова туча времени!
В котле же всё кипит, бурлит, за края выплескивается.
Мужчина поднимает голову, наши глаза встречаются, я узнаю мгновенно.
Обычно на лица память так себе, а тут видимо адреналин обострил чувства. Любин отец. Мы виделись пару раз на ее днях рождениях. Он появлялся ненадолго, беседы ни с кем не вел. Был без погонов, разумеется.
Любино отчество... Напрягаюсь, выуживаю из недр памяти. Любовь Никитична. Точно. Блть. А вот и расплата за грубость и унижение.
– Никита Кириллович, – обращаюсь вежливо. – Доброе утро.
– Доброе, Матвей Андреевич, – сухо. Строго.
Бумажки берет со стола, перекладывает. Перед ним пачка сигарет и зажигалка. Бутылка с водой. Сглатываю. И первое и второе хочется дьявольски.
– Мои анализы готовы? – спрашиваю.
– Сейчас погляди–им, – тянет, хмурится. – Неа, потерялись. Нужно повторно сдать.
В первую секунду накрывает облегчение. Понятия не имею, можно ли их в ментовке подделать, но очень не хотелось бы, чтобы в крови что–то нашли лишнее.
Сам на столе читаю — да вот они результаты. Всё чисто.
