В вашем любовном треугольнике все повели себя некрасиво: моя дочь, которая связалась с парнем подруги. Ее подруга, которая легко вычеркнула мою дочь из жизни. Хуже всех, конечно, ты. Любе непросто живется после нашего с ее матерью развода. Я столько раз звал переехать к себе, но у нее здесь учеба, художка, Юля Райденко... раньше была. Теперь уже нет. Из–за тебя.
Киваю.
– Конечно. Напишу.
– Ты ее толкнул, она упала.
– Я не специально. Это точно. Морально давил, да, было. Жалею. Физически — не хотел. Слово даю.
Сам не понял, как так вышло. Она в порядке была, я убедился. На снег рыхлый упала.
Он прерывает:
– Ладно. Больше не гнобите Любашу. Ей сложно. Это наши семейные проблемы. Рассказывать не буду, просто поверь. Люба ходит к психологу. У нее срыв, я о ней позабочусь. Но не нужно добавлять.
– Я не буду. Уже всё понял.
– Хорошо. Возможно, еще не всё потеряно, – задумчиво.
– Можно позвонить на одну минуту? – в глаза смотрю. – Прошу по–человечески. Потом что хотите. Одолевает беспокойство.
Мне надо. Чую это.
Сейчас.
Один вдох. Второй. Третий. Он смотрит на блистер. Беру, выдавливаю таблетку на ладонь.
Ну и что же ты, лже–ибупрофен?
Открываю бутылку с водой. Таблетку в рот, запиваю. Высовываю язык, демонстрируя.
– Диктуй номер. Помнишь?
Киваю. Он включает громкую связь.
– Минуты три у тебя, потом полегчает.
– Понял.
Сжимаю телефон. Юлин голос на первом гудке.
– Да?
Блть. Аж мурашки. По одному слову считываю состояние. Бросаю быстрый взгляд на свидетеля диалога.
Ладно. Похер. Выпаливаю:
– Юля, малыш, это я.
– Слава богу! – в истерике. – Матвей, ты куда пропал? – тараторит. – Господи, я так волновалась! Твою мать! Я думала ты в аварию попал! Что ты умер! Боже, родной, ты в порядке? – всхлипывает. – Я так злилась! Сама придушу, честное слово!
Сглатываю. Улыбаюсь.
– Да, прости, маленькая, так вышло. Я в полном порядке. Телефон уронил. В остальном норм. Как ты? Давай быстро рассказывай, пока мне дали позвонить.
– Как это «норм»?! Паша понятия не имеет, где ты! Так не бывает!
– Юль, Юля–я.
Ш–ш–ш. Малыш, времени в обрез. Быстро говори: как ты? Где сейчас?
– Под дверью стою, сейчас узи будут делать. Я уже видела доктора, он сказал, что не гинеколог. И вряд ли точно скажет.
– Вот да. Его не учили искать матку. Если не найдет сердце, это еще не конец. Понимаешь? Он не найдет, а гинеколог найдет. Улавливаешь разницу?
– Думаешь, такое возможно?
– Конечно. Поэтому раньше срока крест на моем сыне не ставь.
