– Вот там, дерево, глянь, – показал «Дезертир». – Дай бинокль.
Глянул внимательно, по кронам ёлок прошёлся. Вроде нет ничего… Но только кружат птицы! Еще раз прошёлся… А это что – уплотнение на ёлке, словно гнездо из веток сплетённое. Только больно большое гнездо. Такие птички, говорят, только в Австралии водятся и то не летают, а только ножками по земле бегают.
– Наблюдатель там засел!
– Уверен?
– Нет. Но проверить надо бы.
Взяли бинокль бойцы.
– Точно. Мы так же на «передке» на деревьях висели, ветками обложившись, огонь корректировали.
Да и немцы тоже – с дерева хороший обзор, с грунта столько не увидишь. Похоже…
– Пошли?
– Ну давай, посмотрим.
И бывшие фронтовые разведчики, скользнув тенями, ушли в темноту. И разобрались. Быстро. Потому что не в тылах ордена зарабатывали, а на «передке» и за «передком», по ту сторону окопов вражьих.
– Схрон там.
– Где?
– Сорок градусов левее. Слышишь, храпит кто-то.
– Не слышу.
– Ты не слышишь, а я слышу. Слух у меня абсолютный, я до фронта в музыкантах ходил, в консерватории учился.
– Да ну!
– Ну да! А после бомбёжек да артобстрелов слух посадил, но не глухой. Там они.
Прислушались. Всё точно, слышится какой-то тихий рокот из-под земли.
– А второй на ёлке сидит.
– Возьмём?
– Не теперь, надо утра дождаться, когда пересменка. Не лазить же нам по деревьям.
И бойцы тихо залегли за стволами, как умерли. Потому что опыт, потому что сидели, пережидали, да не часами, а сутками.
– Не спать! После выспимся!..
Засерело. Зашевелился, просыпаясь, лес.
– Тихо!.. Вон он!
Из-под земли, как оживший покойник, выбралась какая-то пятнистая тень. Побрела в сторону ёлки.
«Я его! – показал пальцами один из разведчиков. – Ты… – показал в небо. – Того, кто на дереве. – Вы двое… – растопырил два пальца и ткнул ими в землю. – Берете тех, кто в схроне остался. Всё, разошлись».
Не дошёл боец-эмгэбэшник до ёлки, не судьба. Кто-то, тихо заступив ему за спину из-за ствола, чиркнул поперёк горла финкой, зажав рот ладонью. Побулькал тот кровушкой и затих быстро.
Тихий свист. И ответный.
Лезет, спускается по стволу человек в маскхалате – медленно, аккуратно ощупывая ствол, ступая на ветки, сам больше за верёвку, с вершины брошенную, держится. Сполз. Выпрямился, расправляя затёкшее тело. Только тут на него кто-то свалился, подминая под себя и засовывая в рот вонючую портянку – уж что нашлось:
– А ну, замри! – Злой шёпот в лицо, а в шею нож тычется так, что кровушка капает. – Убью, сука!
Замер боец, жить хочет.
