– Что там у тебя теперь, скажи?
– Лагерь построили, вещевое и пищевое довольствие получено – на год хватит, теперь заключённых привозим, по отрядам разбиваем.
– А кто там верховодить будет?
– Не понял, товарищ Сталин. Вы ведь меня…
– Ты – это ты. А там на месте командир должен быть, который за всех отвечает. Нельзя без командира. У нас везде единоначалие, с анархией мы покончили еще в восемнадцатом году. Кого предложить хочешь?
– Не знаю. Там все… Но, может быть, «Полкана».
– Кого?!
– Кличка такая – «Полкан».
Полковник, фронтовик, разведчик. Самый старший по званию.
– Нэ предаст? Он же враг народа.
– Нет, не должен. Я его дело внимательно изучил – идейный он. И в лагере против советской власти слова не сказал, другие, бывало, сорвутся, а этот нет. И после по лагерям ездил, если бы хотел – раньше сбежал.
– Ну, смотри. Тебе за него отвечать. Головой! Скажешь ему… Ничего не говори – вот этот пакет передашь. Ты пакет передашь, он его вскроет, при тебе прочтёт и сожжёт. А ты проследишь. Сам в него не лазь, не надо, а то товарищ Сталин обидится может.
– Ну что вы, товарищ Сталин, да разве я!..
– Вот и хорошо. Верю тебе, офицерскому слову твоему.
Бродят по парку две фигуры, разговаривают о чем-то вполголоса.
– И вот что еще, Александр Михайлович, коли тебя кто теперь спрашивать станет, о чем с товарищем Сталиным говорил, скажи – просил он тебя об одолжении одном: человечка разыскать, женщину, с которой он в ссылке познакомился.
– Так это же Органы могут…
– Зачем Органы? Это просьба личная, не хочет товарищ Сталин, чтобы Органы его семейные дела решали, им есть чем заняться.
Скажешь, ищу женщину, а какую и зачем товарищ Сталин не велел говорить. Кто хочет, пусть у него сам спросит. Так лучше будет.
– Да кто про то спрашивать может?
– Не знаю, может Лаврентий Палыч или еще кто, любопытные они – всё знать хотят. Мерещатся им заговоры, и что все товарища Сталина убить желают. Ты им скажешь – они успокоятся."
"Хитёр «Хозяин», понимает, что в его личные дела без его на то ведома никто не сунется и потому офицера трогать не будут.
А про ту женщину и Лаврентий, и другие знают, и про дитё, что она от ссыльного революционера и квартиранта Джугашвили понесла. А может, она не одна была – Джугашвили мужчина видный был, а жизнь ссыльная скучная – чего не бывает.
– Просьбы у тебя есть, Александр Михайлович?
– Никак нет!
– Если появятся – ты скажи, товарищ Сталин поможет, чем может. Только не всё товарищ Сталин может.
