– Даю пять минут. Сиди думай. Придумаешь чего – скажешь! Чистосердечное напишешь – с барака и зоны тебя выдерну, молчать будешь – сдохнешь не сегодня завтра. Пошло время!
Тикают часы-ходики на стене. Сидит, смотрит на него следак пристально, курит папироску, дым в лицо пуская. Обидно всё это до слез, поверил он «Крюку», а тот… Верно учит зэковская поговорка: «Не верь, не бойся, не проси!» А он поверил, расслабился, забыл, что на зоне всяк за себя стоит и никто – за другого. Такой закон выживания! Так что теперь – показания давать против «Крюка»? Надо бы – зуб за зуб, показания против показаний.
По справедливости. Но как тогда быть с поговоркой, где кроме «не верь», есть – «не бойся» и «не проси»? Поддаться угрозам следователя и о спасении жизни его просить? А он спасёт – переведёт, как обещал, в другую зону, только не выпутаться уже будет из тенет липких, передаст он его местному «куму» и придётся стучать на сокамерников своих. Никуда не денешься.
Нет, нельзя принимать милость из рук барбосов, один чёрт – рано или поздно вычислят его зэки и пришьют или в параше утопят.
Гнусная это смерть – в дерьме чужом захлебнуться. Уж лучше перо в бок.
– Ну, что решил? Пишем чистосердечное?
– Нет. Не пишем.
Смотрит следователь на зэка, ухмыляется. Но как-то не по-злому, а даже весело.
– Ну, ты упрямец! Ладно, помогу тебе – определю в другую зону, а там посмотрим. – Подписал какой-то листок, пригласил конвоира: – Этого я с собой забираю.
– Мне вещи брать?
– Что?.
. Вещи?.. Какие у тебя вещи? Свитер рваный, да кальсоны – ты же не блатной. Не резон тебе в барак возвращаться, ты туда сунешься, да не выйдешь обратно, коли блатные всё поймут. Так поедешь, налегке.
– Пошел!.. Руки!.."
"Руки за спину, шагнуть из кабинета в коридор. Куда?.. На какую зону? Зачем? На «строгий» повезут? Так куда строже?.. Или к прокурору сразу.
– Шагай, давай!
Толкает конвойный в спину – хочется ему к ужину поспеть, который стынет, хочется побыстрее зэка с рук спихнуть.
Сзади следак с папочкой шагает.
За ворота вышли. Машина стоит. Возле машины вертухай с автоматом топчется.
– Сюда.
Конвойный козырнул, побежал рысью обратно.
– А ну, лезь давай!
Встать на колесо, задрать ногу, перевалиться в кузов. Упасть. Сзади конвоир пыхтит, лезет и внутри кто-то шевелится. И голос:
– Не зашибся?
– Нет…
И как булавкой прошило – чего?.. Кто?..
Сидит на какой-то тряпке «Крюк» собственной персоной, лыбится, подмигивает.
