Мы раза три их обкладывали, и всё без толку – они тут каждую тропку знают, через топи, как по суше ходят, а мы по наитию, по картам, которые еще при царе Горохе… Местные в проводники не идут – хоть убей их, а бандитов предупреждают. Так и воюем – на ощупь.
Ну, вот теперь всё стало более-менее ясно. И капитанам тем и майорам можно лишь посочувствовать, потому что лёгкой жизни у них не будет. А будет…
* * *Идёт, катится по стране столыпинский вагон. Стучат колеса, перекрикивается конвой, лают собаки.
Потому что всё должно быть, как положено, как глазу привычно. Везут зэков – куда, кто знает… Кому надо, тот знает.
Остановка, конвой соскакивает на землю, осматривается, разминается.
– Где мы, гражданин начальник?
– Где надо! А ну, не суйся!
Суров конвой, орёт, автоматами грозит, собаки взахлёб лают.
Откатили дверь.
– Воду принимай!
Гудок. Тронулся состав…
Сидят кругом зэки и конвой с ними, и овчарки тут же ластятся, хвостиками виляют. И кашу черпают из одного котла. Бутафория всё это.
День едут, два… Не курьерский поезд, подле каждого столба останавливается. Велика Россия, когда ее из конца в конец…
– Слышь, дядя, что это за станция?
Лопочет что-то мужик, руками машет. А что – не понять. Мелькнула станция.
– Чего там написано?
– Хрен его знает. Не наши буквы там. И гуторят не по-нашенски.
Во дела!
Смотрят зэки в окошко зарешеченное.
– Румыния это. Точно! Воевал я здесь.
Притихли зэки – вот не думали не гадали…
На следующей станции вагон отцепили и загнали в тупик.
Внутрь «Партизан» забрался, который за их группой закреплён.
– Ну что, хлопцы, с приездом. Значится, так. День сидим тихо, зэки спят, конвой караулит, местных на сто шагов не допускаем. Завтра прибудут «краснопёрые», натуральные, для усиления конвоя. Тары-бары с ними не разводить. Вагон прицепят в хвост к составу. Когда пересечёте границу, считайте станции – на четвертой срываетесь в побег.
– А конвой?
– Конвой?.. Конвой мочить. Пусть не всех, но хотя бы половину.
И собак положите, чтобы в них дворняг не опознали.
Притихли зэки, нахмурились, не конвой – себя жалко. За «краснопёрых» по высшему пределу прокурор даёт.
– Не грустите, – утешает «Партизан». – Вы в крови, как в дерьме, по самые уши. Хуже не будет – некуда уже. Часть здесь положите, часть по дороге, чтобы от своих подозрение отвести. Ясно?
Чего не ясного… Если без крови – кто в побег поверит?
Прибыл конвой, как специально – злой.
