Майора подраненным взяли, живот вспороли и у живого еще кишки по ёлке развесили, как гирлянды. Такая жизнь, что в любой момент, хоть даже в городе…
Опрокинул подполковник очередной стакан коньяка, крякнул.
– Теперь вроде тише стало, но не лучше. Раньше они в отряды по сто и более штыков собирались, бои были, как в Сталинграде, – до последнего патрона дрались, а после гранатой себя и солдат наших. Вот так возьмут гранату, к лицу поднесут, обхватят двумя руками и чеку долой.
– Зачем к лицу?
– Чтобы башку в куски разнесло и пальцы разметало, чтобы опознать их нельзя было.
После покойников из леса везём, а они все безголовые – плечи да шеи кусок и рук нет. Жуть. За близких они переживают – мы ведь семьи бандитов, которые активные, выселяем – полчаса на сборы, вещички в котомку и айда в Сибирь. Немцы так не бились, как эти…
Слушает гражданский и понимает – точно, война здесь, с той только разницей, что о ней Совинформбюро не сообщает."
"– Теперь таких отрядов и боев нет, но спиной к лесу лучше не поворачиваться.
У меня в этом месяце семнадцать солдатиков-срочников полегло – каково их мамашам похоронки получать, которые в мирное время?
– А как же вы с ними?..
– По-разному. Агентов вербуем, с местным населением работу ведём, разъясняя политику партии и правительства… А бандиты свою ведут – придут в село, соберут по избам активистов и на площади жизни лишат. Ладно, если повесят, а то, бывает, руки-ноги топорами рубят или пилами двуручными на козлах пилят, ни жен, ни детишек малых не щадят.
Ну и чья воспитательная работа доходчивее – наша, с газетками и плакатами, или их?.. Озверели все тут, и мы, и они… Если бы еще на местах не перегибали. А то приедет какой-нибудь агитатор из области, речь правильную скажет, призовёт, а потом прикажет по дворам пройти и сочувствующий элемент арестовать, а у тех кругом родственники да друзья. Агитатор уехал, а нам тут жить… Ты-то сюда зачем?
– Я по линии сельского хозяйства – поголовье учесть, выпасы посчитать.
– Ну, посчитай.
Смотри только, как бы тебя не сосчитали…
– А ты скажи, в каких районах поспокойнее будет.
– Поспокойнее только на кладбище. Но вот сюда, сюда и сюда лучше не соваться. А сюда и мы не лезем.
– А чего так?
– Банда там «Оборотня», говорят до семи десятков активных штыков, плюс местные, которые на один-два дня примыкают, а после по домам разбегаются. В командирах офицеры-фронтовики из кадровых.
– Наши?
– Ну, не чужие же. Еще, вроде кто-то из-за кордона есть.
