– Не тронут они их, мы так дело обставим, будто утопли в болоте – на бережку потопчемся, ряску разгоним, телаги в воду бросим. Трясины здесь есть бездонные. А того лучше кого-нибудь из урок в побег сблатуем, и там на болоте оставим. Они баграми болото прошарят, утопленника вытянут и решат, что остальные на дно ушли – тем дело и решится. Зачем им родичи наши, когда мы покойники?
Дело говорит!
– А коли когти рвать – когда хочешь?
– На днях… Место знаю, где колючку надо резать, там кусты рядом. Метнуться – никто ничего не заметит.
Вертухая отвлечь и ходу. Всех дел на полминуты.
– А кто отвлечёт?
– Найдётся кому. Что вы дрейфите? Или мы на фронте на ту сторону не ходили? Чем здесь хуже? Там передок, колючка в три ряда, фрицы с ракетами, гнезда пулемётные, мины на нейтралке – и то прорывались. А здесь четыре карабина… О чем говорить!
Судачат зэки, прикидывают, как ловчее им на «лыжи встать». И верят они, что может дело выгореть. Ведь точно, на фронте похуже бывало, но никто не трусил. А там, коли схроны разорить, приодеться можно, консервами и крупами торбы под завязку набить, а если стволами разжиться – без дичи не останешься.
Она тут непуганая, и на каждом шагу. Год можно жить – не тужить, из тайги не высовываясь. Хорошо всё «Грач» скумекал.
– Говорят, ты бегал уже? – спросил кто-то.
– Было, – кивнул «Грач». – Только ловили меня, потому что я голодный и босой к железке и дорогам шёл, да в избы стучался, хлебушка просил, а нынче от людей в лес подамся. Пусть там «краснопёрые» попробуют меня сыскать!
– А если нас сдадут?
– Кто? О побеге только вы знаете, да еще один человечек верный.
Если сдаст кто, – сверкнул глазищами «Грач», – на месте порешу! А не узнаю кто – всех порежу. Моё слово верное.
Притихли зэки – этот порежет, этот первый вызвался урок раненых добивать. Да и прежде, говорят, на зонах не раз сходился он с блатными на ножичках.
– Добро. Тут надо пораскинуть мозгами.
– Вот и давайте. Только я долго ждать не буду, кто со мной – тот со мной, а остальным рот на замок закрыть и ключ выбросить! Ясно?!
Яснее не скажешь…
Сидят зэки, курят, баланду травят, не подумаешь, что замыслили они дело лихое.
Но так всегда и бывает – посидят заключённые, поболтают, а после в побег сорвутся, потому что мочи нет так дальше жить…
* * *– У нас побег.
Поднял голову Пётр Семёнович, смотрит. Взгляд тревожный, но говорит спокойно, ровно, голоса не повышая. Как всегда.
– Кто?
– Заключённый «Грач» и с ним еще три человека. Четверо всего.
