Ей не до ревнивых жён и наложниц.
Ена терпеливо выждала ещё немного, бездумно глядя на клонящееся к закату солнце. Из окна приятно тянуло запахом сирени и свежим ветром, оранжево-жёлтые лучи согревали, пение птиц успокаивало, тем самым позволив Ене короткое время побыть в благословенном бездумье. После она встала, разбудила отключившуюся девушку очередной пощёчиной и выволокла её за волосы в коридор. Другим встреченным служанкам приказала прибрать её спальню и потащила дальше рыдающую предательницу к Злату.
– Ты вовремя, я как раз… – Князь умолк и вопросительно приподнял бровь при виде служанки, которую Ена отпустила, дотащив до середины палат.
Девчушка упала на колени и расплакалась пуще прежнего, Злат протяжно выдохнул и с ленивой улыбкой откинулся на спинку своего трона.
– Что в этот раз? – всё-таки поинтересовался он. – Опять отрава?
– Опять, – сухо бросила Ена, с недовольством глядя на князя.
Злата, похоже, и это веселило, то, насколько злее и беспощаднее Ена стала. Он и бровью не повёл, его не тревожила попытка ей навредить, он с интересом наблюдал, как она в очередной раз защитилась.
Злат давно перестал её опекать, у Ены нет личного евнуха или помощников, нет охраны, сторожащей её покои. Она живёт в тереме, но на правах отшельника, подальше от остальных женщин и какого-либо общения.
– Милост-тивый г-государь, я могу об-бъяснить! – захлёбываясь словами, залепетала девушка, когда Злат щёлкнул пальцами стражам.
Мужчины без слов поняли намёк, подхватили умоляющую служанку под руки, пока она пыталась вцепиться в сарафан Ены, которая игнорировала её, наблюдая за князем.
Когда вопящую служанку выволокли из палаты и закрыли двери, оставив Ену и князя наедине, она его не поблагодарила. Служанку не убьют, допросят, выпорют и обратно отправят работать. Ена не желала им смерти, но думать надо было, прежде чем браться за сомнительные задания от своих господ.
– Не хочешь попросить меня наказать и того, кто на тебя покушается?
– Зачем, если ты и так знаешь, но ничего не делаешь, – резко бросила Ена, она уже давно не обижалась, потому что растеряла и веру в него, и крупицы зародившейся когда-то любви.
Он вырос красивым мужчиной: статный, широкоплечий, с привлекательной белозубой улыбкой и светлыми кудрями до плеч. Коротко подстриженная борода делала его образ влиятельнее, как и княжеское корзно, сверкающее золотом и драгоценными камнями.
Но в душе Ены ничего не шевелилось при взгляде на него. Никакого тепла или былого интереса, одно презрение.
