"
"Морана недовольно пожевала губу, опечаленная тем разладом, но Мокошь выстраивала нужную для рождения видящего ветку событий, и как бы Моране ни хотелось, вести судьбу пряха умела лучше остальных. Мокошь не переносила порченные плетения, а разрыв в узорах самой земли, должно быть, раздражал её каждый день. Однако итог ссоры Мар и Мороков не удовлетворил даже Мокошь, хотя Морана и Алай сделали всё, как пряха велела. Она ещё десятилетиями ворчала, что против её воли что-то идёт, и немало деталей пришлось переделывать.
Морана повернула голову, чтобы взглянуть на Алая, помня, что он конфликт их подопечных воспринял хуже всех, почти так же плохо, как произошедшее с Витеной. Царевич на движение внимания не обратил, беспрерывно следя за приближающейся пряхой. Чем ближе Мокошь была, тем отчётливее на лице Алая читалась неприязнь.
Мокошь остановилась в паре шагов от Мораны с Алаем. Царевич, как всегда, напрягся при встрече с ней. Если Морана её поступки понимала, то Алай затаил на Мокошь обиду за то, что она сделала с Еной и Рокелем.
Морана тоже участвовала в плане, но её Алай простил, хотя, к удивлению богини, далеко не сразу. А вот становиться друзьями с Мокошью царевич не собирался, со всей настороженностью следя за её словами и действиями. Пряха ответила Алаю скупой ухмылкой.
– Сила Мары не отмечает больше одной девочки на семью, – сухо бросила Морана. Она знала, какая жизнь её помощниц ожидает, и если первые Мары возродились и им было нечего терять, то все последующие часто многого лишались, как и их семьи.
Поэтому Морана заговорила способности так, чтобы не отнимать больше одного ребёнка у семьи. – Ты изменила судьбу второй девочки.
– Изменила.
Пряха обернулась на женщину, которая взяла закутанного младенца на руки. Трёхлетняя черноволосая девочка внезапно обернулась. Казалось, посмотрела прямо на богинь, но спустя долгие мгновения всё-таки отвернулась, схватилась за протянутую руку матери и неуклюже заторопилась по выпавшему снегу в тёплый дом.
– Ты дала ей судьбу жертвы, – с нажимом напомнила она. – Жертвуешь всеми Марами.
– Жертвую, – так же спокойно согласилась Мокошь и взглянула Моране в лицо. Довольная улыбка растянула губы пряхи, на что богиня зимы и смерти вопросительно вскинула бровь. – Приготовься, Морана, то, чего мы ждали, начинается."
