Ена успела вырвать кувшин из её рук, прежде чем служанка его уронила. Девушка прикрыла рукой рот, со слезами пытаясь сдержать рвотный позыв. Ена наблюдала за симптомами с отстранённым равнодушием. Девушку затрясло, ноги подкосились. Изо рта пошла пена со слюной, но глаза не закатывались, и сознание она не теряла. Ена тяжко вздохнула, когда служанку обильно вырвало слюной ей под ноги. Немного крови было, но не смертельно.
Значит, не Вран.
Боярин, если б хотел избавиться от Ены, то травил бы серьёзно. Ена не сомневалась, что он уже и смерть Таира на неё повесил, хотя она к его сыну и на пядь не приближалась.
Его удушение произошло у всех на глазах, но любая непонятная смерть впредь вешалась на Ену. В целом заслуженно.
Ена ногой сдвинула служанку, вынудив её лечь на бок, чтобы дурная не задохнулась. Наверное, должна была выблевать обед, да у девчонки желудок, видать, пустой. Вряд ли отрава, но, похоже, дурно будет, если этой дряни перебрать. Служанка сжалась и со следующим спазмом доказала, что еда всё-таки в ней была.
Ена поморщилась.
Теперь пол мыть.
Дождавшись, пока основной приступ пройдёт, Ена отошла, порылась в своём сундуке и отыскала нужную лекарственную настойку. Девушка почти перестала дёргаться, когда Ена вернулась к ней.
– Не засыпай, а не то помрёшь, – скупо бросила Ена, влепив ей сильную пощёчину. Та ахнула, схватилась за щёку. – Рот открой.
Девушка не без помощи раскрыла сведённые судорогой челюсти, и Ена влила ей в глотку напиток. Служанка закашлялась, но даже этим не вызвала и капли сочувствия.
Ена разве что раздражённо повела плечами и распахнула окно, впуская в комнату аромат распустившейся сирени."
"Служанка затихла, но продолжала дышать. Присев на низкий табурет, Ена потёрла переносицу, ненавидя устроенный бардак и собственную жалость. Надо было оставить как есть, пусть бы дальше блевала. Не яд в чистом виде, но, может, волчье лыко? На сок молочая не похоже, ожогов во рту у девушки Ена не заметила. Вороний глаз? Но судя по испарине и слюне, отрава должна была вызвать неконтролируемую рвоту, притом длительную, в итоге способную привести к затяжной болезни или смерти, в зависимости от количества.
Скорее всего Милана, потому что посредники Сияны продолжают Ене красную дурман-траву подмешивать, которая с ума сводит, но не убивает. Три года, а до сих пор не сообразили, что Ена её действие на нет сводит специальным порошком. Хотя, вероятно, думают, что её странное поведение и есть симптомы. Ене было плевать.
