Рокель Ену не видел, она стояла в тенях и мигом спряталась за поворот, когда княжичу преградил путь Вран. Не ожидая от мерзавца ничего хорошего, Ена торопливо обогнула конюшню, чтобы подобраться ближе и подслушать.
– Не ожидал от тебя, да ты полон сюрпризов, визинский герой, – насмешливо заявил Вран, Ена прижалась к срубу, прячась за наколотыми дровами. Похоже, собеседники подошли к стене у поворота, потому что видеть она их не могла, но слышала достаточно отчётливо в безветренный летний день. – Будучи юнцом, на фоне своего брата ты особого впечатления не производил.
– Рад удивлять, – сухо бросил Рокель, явно не расположенный к беседе. Он сделал пару шагов, оказываясь в поле зрения Ены.
– Не торопись уходить, княжич. У меня для тебя подарок. – Самодовольство так и сочилось в голосе Врана. Рокель тут же замер, насторожился и снова взглянул на боярина. – С твоим появлением ситуация на дворе переменилась, да так, что мне на руку. За оказанную помощь я в долгу не останусь.
Брови Рокеля сошлись на переносице, Ене же захотелось выругаться.
Мстислав давно обхаживал князя, а став тестем, и вовсе получил долгожданное влияние при дворе. Несмотря на равноправие голосов в Боярской думе, все знали, что главный там Мстислав, поэтому большинство думцев поддерживало его мнение, лишь бы угодить. Вран давно пытался его место оспорить, чем заслужил нелюбовь Мстислава. Они постоянно сталкивались лбами. Дочь Мстислава Сияна стала княгиней, но при этом не родила наследника. Милана же – дочь Врана – хоть и оказалась наложницей, но разродилась сыном.
Новость о беременности Сияны могла вернуть ветвь первенства Мстиславу, но Рокель принёс Злату неожиданные вести, и возможно, сейчас Вран впервые невероятно близок к тому, чтобы занять более влиятельное положение.
Ена раздражённо потёрла переносицу, не уверенная, насколько Рокель понимает всё происходящее, слишком долго он жил вдали от двора."
"– Змеиная княжна досаждает всем годами. Как ни пытались избавиться от этой колдушки, да князя она крепко приворожила.
Годы под защитой милостивого государя провела, – перешёл сразу к делу Вран, Ена прекратила дышать, наблюдая за выражением лица Рокеля. Тот и бровью не повёл. – Говорят, ведьму ни отравы, ни дурманы не берут. Каким-то образом и от Мстиславовых наёмников она избавилась, – заговорщически поделился Вран, получив преимущество не только над Еной, но и над Мстиславом. – Помню я, как предала она вас, тех, кто ей кров всё детство и юность давал.
