На безбедную старость внукам и правнукам хватит!
– Валентина Павловна, я искренне рад, что все так благополучно закончилось! Я никогда не сомневался, что вы не пропадете в Средней Азии, но то, с каким блеском вы вернулись, как быстро восстановили свое положение в обществе – это уметь надо.
– Андрюша, поговорим о тебе. Я слышала, у тебя есть дочь?
По интонации Валентины Павловны я понял, что она спрашивает не из праздного любопытства.
– В этом году два года будет. Зовут Арина.
Живет с матерью.
– Андрюша, долг платежом красен! Если ты пропишешь девочку у себя в общежитии, я сделаю тебе квартиру. В прошлый раз не удалось, в этот – наверстаем. Я, Андрей, не забыла, кто мне помог в трудную минуту…
Дальше все было серо, буднично, без неприятных неожиданностей и подводных камней. Наталья, немного поупрямившись, разрешила прописать дочь в общежитии. В детской поликлинике после звонка Журбиной я получил справку, что Арина по состоянию здоровья нуждается в улучшении жилищных условий.
В горисполкоме в отделе по учету и распределению жилья меня поставили в льготную очередь. Через месяц после подачи документов я получил однокомнатную квартиру.
Долг платежом красен не только для Журбиной! В сентябре того же года Валентина Павловна взяла в аренду дом отдыха облсовпрофа «Изумрудный лес». Как только она приехала осматривать свои новые владения, тут же появились вымогатели и потребовали с нее огромную сумму за покровительство.
Валентина Павловна обратилась за помощью к начальнику областной милиции. Получилось – хуже некуда! Бойцы группы захвата жестко намяли бока приехавшим за данью бандитам, но дальше мордобоя дело не продвинулось: по советским законам предъявить вымогателям было нечего. Муха, разозленный полученным отпором, пообещал сжечь дом отдыха. Журбиной ничего не оставалось, как попросить меня уладить конфликт.
Отказать Валентине Павловне я не мог.
Муха-Цокотуха согласился на переговоры. Встретились мы с ним на его рабочем месте – на кладбище, но не среди могил, а в кабинете директора. Официально трижды судимый Сергей Мухин числился смотрителем (разнорабочим) центрального городского кладбища, а на деле он полностью контролировал все похоронное дело в городе. С каждого венка, с каждой вырытой могилы Муха взымал процент в воровской общак.
