Разговор со мной он начал на повышенных тонах:
– Что ты за Журбину впрягаешься? Она – барыга, а значит, должна в общак долю отстегивать! Она что, дом отдыха на свои кровные сбережения купила?
– Серега, – спокойно сказал я, – ты пар выпусти и крыльями не маши. Что ты передо мной скачешь? Взлететь хочешь? Если ты не можешь вопрос решить, я с Тихоном поговорю.
– Да хоть к Лучику иди, мне-то что! Я сказал, что она будет платить, значит – будет!
– Муха, тронешь Журбину – я тебя лично упакую лет на пять. Сейчас передел собственности быстро идет, пока с зоны откинешься, молодежь тебя по ветру пустит.
Выйдешь из колонии и воровать пойдешь, а здесь, на кладбище, уже другой человек сидеть будет."
"– Иди-ка ты, стращай в другом месте! – посоветовал он. – У меня половина прокуратуры с руки кормится, твои начальники мне в карман заглядывают, а ты…
– А я – как Вьюгин. Помнишь такого?
– Ты на что это намекаешь? – нахмурился Муха.
– Как ты думаешь, почему Вьюгин тобой занялся, а не Хачиком? Преступный мир Заводского района под Хачиком ходил, а ты нам на фиг был не нужен.
Однако яму под тебя вырыли.
– С этого места прошу поподробнее. – Муха по-хозяйски сел в директорское кресло, закурил.
Я ничего не успел ответить. Дверь в кабинет открылась, и вошла девушка, на вид лет шестнадцати. По ее хрупкому телосложению чувствовалось, что она родилась в бедной, вечно голодающей семье.
«Так вот ты какая, Стелла Мухина! – догадался я. – Наслышан я о тебе, ох как наслышан!»
Приемная дочь Мухи-Цокотухи была длинноволосой платиновой блондинкой с приятными чертами лица.
Одета она была в модный замшевый костюм, выгодно подчеркивающий достоинства ее фигуры и скрывающий некоторую природную худобу. Рассмотрев Стеллу вблизи, я нашел у нее только один изъян – нездоровый румянец на щеках, оставшийся на память о трудном детстве.
На свете много красивых девушек и женщин, но ангельской красотой бог награждает только избранных. Стеллу Мухину высшие силы любили. Свою благосклонность к девушке Создатель вложил в ее глаза: огромные, ярко-голубые, всегда печальные и очень-очень добрые.
Ради этих глаз хотелось совершить благородный поступок: спасти из огня котенка, довести пьяного до дома, вытащить провалившегося под лед подростка. Глаза Стеллы всегда взывали о помощи, и только черствый душой человек не мог откликнуться на их немой призыв.
– Сережа, тебе пора принять лекарство, – девушка подошла к столу, поставила перед Мухой блюдечко с таблетками.
