– Здравствуй, мой мальчик! – она обняла меня, прижала к себе. – Ты возмужал, Андрюша, заматерел. Я оставляла тебя мальчишкой, сорванцом, а сейчас ты… – Голос у Валентины Павловны дрогнул, она достала из красивого атласного халата платочек, промокнула глаза. – Годы, Андрюша, годы! – оправдывая минутную слабость, сказала она. – Нервы стали уже ни к черту! Никогда в жизни не плакала, а тебя увидела и растрогалась.
– Не наговаривайте на себя, Валентина Павловна, – возразил я. – Вы выглядите молодцом. Благодатный южный климат пошел вам на пользу.
Даже морщинок меньше стало.
– Как это уместно, напомнить женщине о ее морщинах! – повеселела Журбина. – Пошли к столу, расскажешь, как тут жилось без меня.
– Обо мне потом! Как вы, Валентина Павловна?
Стол в гостиной был накрыт на двоих. Мужчины-узбеки, расставив блюда с закусками, закрылись на кухне. Мы с Журбиной выпили за встречу, и она поведала свою одиссею.
– Ты что-нибудь знаешь о последнем пленуме ЦК КПСС? – спросила Валентина Павловна.
– Это тот, на котором Ельцин выступил с критикой Горбачева?
– Ничего, кроме Ельцина, народ об этом пленуме не знает! – всплеснула руками Журбина.
– Андрюша, запомни, этот пленум был проведен для решения стратегических задач, никак не связанных с развитием внутрипартийной демократии.
«Она шпарит, как по написанному! – отметил я. – Вот что значит – полжизни в облсовпрофе языком работала».
– Официально на пленуме решали вопросы, связанные с реформированием системы народного образования, а неофициально в его кулуарах схлестнулись сторонники планового развития экономики и либералы, настаивающие на внедрении капиталистических методов хозяйствования.
Победили, естественно, капиталисты, и, как следствие, вышло секретное постановление ЦК КПСС о реабилитации ряда лиц, совершивших преступления экономического характера, не являющихся хищениями социалистической собственности. Я попала в число амнистированных.
Валентина Павловна сходила в соседнюю комнату, принесла свернутые в рулон фирменные джинсы «Ли Купер».
– Мой подарок. Дома примеришь и скажешь, подошли или нет.
Я взвесил джинсы в руке. Для обычного свертка с одеждой подарок был тяжеловат.
– То, что внутри, тоже тебе, – улыбнулась Журбина.
Я осторожно развернул джинсы, и мне на колени выпал новенький пистолет Макарова со сбитым заводским номером.
– Барский подарок! – восхитился я. – При нынешней жизни – самое то!
Журбина, довольная произведенным эффектом, прижала палец к губам: «Тс-с! Это наш с тобой секрет».
