– Валентина Павловна просила передать, что сегодня она не сможет уделить вам внимание. Кушайте, отдыхайте. С хозяйкой пообщаетесь в другой раз.
Торжественное застолье началось с выступления приглашенного ведущего. Он многословно и цветасто воспел добродетели Журбиной, отдельно отметив ее несгибаемый характер.
– История расставила все на свои места, – веско и значимо заявил он. – Враги посрамлены, истина восторжествовала, и вот она, наша любимая Валентина Павловна, снова с нами! Поприветствуем ее!"
"Гости в зале встали с мест и дружно зааплодировали.
Как им ответила Журбина, я не видел, стена спин загораживала ее.
Следующим поздравляющим был заместитель прокурора области Шальнев. Он заявил, что никогда не сомневался в честности Журбиной:
– Я много раз брал на проверку уголовное дело, возбужденное в отношении Валентины Павловны, и каждый раз убеждался, что все обвинения против нее – надуманные, не имеющие под собой веской доказательственной базы. От лица областной прокуратуры я хочу принести вам, дорогая Валентина Павловна, наши извинения за доставленные неудобства!
«Через полгода после побега Журбиной, – вспомнил я, – Шальнев проводил совещание в областной прокуратуре.
Коснувшись ее розыска, он сказал: «Несмываемое пятно позора будет лежать на всей советской милиции до тех пор, пока эта опасная преступница разгуливает на свободе!» Прошло всего четыре года, и этот же Шальнев поет ей осанну. Вот так изгиб синусоиды! Из грязи – в князи! Вернее, не так. Из князей – в грязь, и вновь – в элиту общества.
Молодец, Валентина Павловна, так держать!»
Воспользовавшись паузой между поздравлениями, я ушел.
Журбина позвонила в понедельник.
– Как тебе мой триумф? – игриво спросила она.
– Валентина Павловна, я столько подхалимов в одном месте еще не встречал. Не удивлюсь, если они выступят с инициативой поставить вам памятник при жизни.
Она засмеялась:
– В мраморе или бронзе я буду выглядеть как старуха Шапокляк! Андрюша, записывай адрес. Для тебя будет отдельная вечеринка.
Валентина Павловна снимала меблированную четырехкомнатную квартиру в доме сталинской постройки в центре города. Дверь мне открыл гладковыбритый седой узбек лет пятидесяти, одетый в брюки и отглаженную рубашку.
– Проходите, Андрей Николаевич! – пригласил он.
– Привет! – Из гостиной появились два парня, которых я видел в ресторане. Судя по одинаковым чертам лица, парни были сыновьями представительного узбека.
Не успел я разуться, как в коридор вышла Журбина.
