Я показал рукой на первый этаж, где Стелла в отведенном ей закутке плела венки из искусственных цветов.
– Потом – Мария Викторовна, потом Сережа-маленький, потом Леночка. Жену твою не трону, она и так счастья в жизни не видела.
– Ты и про мать мою все знаешь? И про детей? – удивился смотритель.
– Я начал вести картотеку раньше тебя и быстрее среагирую, если придется всю твою родню под корень выкосить, – я щелкнул предохранителем, спрятал пистолет за пояс. – Перед тем как тебя арестовали за связь с малолеткой, ты с дружками обчистил кассу в заводской столовой.
Вьюгин хотел тебя посадить за кражу, но Хачик настоял на 119-й статье. Он хотел навсегда подорвать твой авторитет в преступном мире, но просчитался. Все знали, что тебя посадили ни за что. Год назад история повторилась.
– Это ты про нее? – Муха кивнул на пол, на первый этаж."
"– Конечно. Ты думаешь, если официально удочерил девчонку… Серега, зачем ты ей такое вычурное имя придумал? До десяти лет она была Светой, потом стала Стеллой. Ее родители на самом деле от водки померли или им помогли?
– Ничего бы у тебя не выгорело, – поразмыслив, заверил Муха.
– Как сказать! Вспомни день рождения Шустера. Вы нанюхались кокаина, ночью поехали в сауну в Кировский район, стали фотографироваться «Полароидом». Дочери у отцов на коленях не сидят! Сколько тогда Стелле было? Пятнадцать? Верный срок по той же статье. Если бы Лучик узнал, что ты погорел на фотографии, тебе после зоны даже гробами торговать бы не доверили. Скажи, стал бы ты доверять человеку, который дважды наступил на одни и те же грабли? Один раз сесть за малолетку – это случайность, два раза – уже система.
– Ты не мог видеть эту фотографию. Я ее сам лично изорвал.
– А клочки куда дел? Компрометирующие фотографии жечь надо, а не в мусорную корзину выбрасывать.
– Ты все врешь про корзину! Это Шустер обрывки собрал и тебе отдал. Нас там четверо было, откуда бы ты про «Полароид» узнал? Или Шустер на тебя работал, или его шлюха. Шустер скопытился от передозировки, а что за шмара с нами была, я уже не помню.
Сейчас, как я понимаю, у тебя на меня новый капкан заряжен?
– Оставь Журбину в покое, и мы разойдемся при своих.
– Сегодня ты за барыгу впрягаешься, завтра придешь еще за кого-нибудь стволом трясти. А ты не боишься, что не ребенку, а тебе голову проломят?
– Убить меня – не проблема. Другое дело, как я погибну. Если я схвачу пулю в перестрелке, то меня наградят посмертно, закопают у тебя на кладбище и забудут.
