Смахивает слёзы, включает истеричные нотки:
— Я устала сидеть дома и ждать: выживешь ты или нет? Вернёшься или разобьёшься в хлам? Может, это знак, что хватит? Пора уходить в завязку на пике карьеры?"
"Андрей крепко сжимает челюсти до играющих желваков, а я вспоминаю интервью, где он говорил, что живёт от одного соревнования к другому. Возможно, нужен новый фокус внимания, но определённо не менее интересный, чем гонки, чтобы Бакурин согласился уйти из автоспорта навсегда.
— Я заебалась подсчитывать овуляцию и думать: успеем мы или нет? Получится ребёнок, или снова пролёт? У всех моих подруг давно есть дети, а у нас только ссоры и тренировки двадцать четыре на семь!
— Так, может, это знак, Аля? – интересуется гонщик.
— Хватит? Пора прекращать планирование, пока не поздно?
— Не пойму – у тебя кто-то появился, Андрей? Скажи. Только правду скажи!
Жена Бакурина зло ударяет его кулаком в грудь и задевает травмированную руку. Не специально, а потому что пока не привыкла и не смирилась.
Забыла. Но я отчего-то вздрагиваю и прижимаю ладонь к левой половине груди, откуда едва не вылетает сердце.
— Больно? – спрашивает Аля. – Чёрт. Тебе больно?
Она остывает и обвивает шею мужа руками. Тот отрицательно мотает головой. Даже если да — он не скажет.
— Давай попробуем, Андрюш? Снова? Без завышенных ожиданий друг от друга? Я буду стараться, обещаю.
Алина встаёт на носочки и тянется губами к губам мужа. Целует страстно и пылко, а гонщик… тут же отвечает.
Не так, как мне. Без насмешек и издевок. Лаская при этом ягодицы жены, активно сжимая их и толкаясь пахом. Приподнимая платье, обнажая ноги. Натягивая стринги почти до боли.
Мне становится адски жарко, и пот уже стекает не только между лопаток, но и по вискам, и по позвоночнику.
— Хочешь получить каплю адреналина? — почти шёпотом спрашивает Аля.
Приходится буквально прислушиваться, чтобы понять, о чем речь.
— Здесь камеры, — предупреждает Андрей.
— В палате — нет.
Я успела проверить.
Девушка пробирается ладошкой под резинку спортивных штанов и сжимает член мужа. Я на долю секунды зажмуриваю глаза, затем открываю. Меня топит стыдом.
Неопытные целки так не умеют. Они смущаются — краснеют и бледнеют. Путаются в мыслях, словах. Боятся водить по каменному члену то вверх, то вниз, даря мужчине разрядку и наслаждение.
Низ живота наливается свинцом. Когда я целовала Андрея, то чувствовала его эрекцию. Клянусь.
