Бакурин хмыкает и отворачивается — устремляет взгляд на улицу.
— Это не мои личные клятвы, Аль. Обыкновенные шаблонные заготовки, которые зачитывают всем парам подряд. В жизни нет ничего стабильного, поэтому я обещал тебе только то, что действительно мог дать.
— Не до тех пор, пока смерть не разлучит нас.
— Нет.
Алина прижимает ладони к щекам, всхлипывает. Хрупкие оголённые плечи дёргаются вверх.
— Ты мой единственный мужчина вот уже много лет. Я не хочу ничего менять. И разводиться тоже не хочу.
Я бы тоже, наверное, не хотела. На её месте.
— Аля, мы вступали в брак с похожими планами и целями. Не знаю, как так вышло, но в последние годы мне приходилось буквально отстаивать свои. Это странно и некомфортно — так не должно быть.
Андрей разминает плечо, слегка волнуясь.
— Когда меня сбила машина, то первое, что я подумал: Алька, наверное, обрадуется, что придётся завязать с автоспортом.
— Прости.
— Да брось, — раздражённо отмахивается. — В твоём голосе не было ни грамма сочувствия.
Играть не надо, притворяться – тоже. Это вполне честно, но мне не подходит.
Алина в считанные секунды преодолевает оставшееся расстояние и прижимается к Андрею. Она беззвучно плачет, тянется губами и коротко чмокает мужа в колючий подбородок. Гонщик не отвечает и даже не предпринимает попыток поделиться каплей нежности. К собственному ужасу, единственное, что я чувствую — это ликование и радость. Наверное, нет ничего хуже, чем влюбиться в несвободного мужчину.
— Я сходила с ума без тебя, Андрюш. Бесилась, когда охрана не пропускала мою машину. Множество раз переносила презентацию уже готовой коллекции и не выходила из дома.
— Попробуй заново — без манипуляций и давления, — предлагает Бакурин. — С чем конкретно ты пришла? Какие решения видишь?
От напряжения у меня между лопаток стекают капельки пота.
— Если предложить вложить накопленные средства в бизнес – то мимо.
— Андрей…
— Аля.
Гонщик предупредительно смотрит, Алина опускается с носочков на полную стопу и отрицательно мотает головой.
Боже. Ему всего лишь важно услышать, что он восстановится и вернётся в спорт. Разве так сложно просто подыграть в столь непростой период?
— Ты долбаный адреналиновый наркоман, — произносит Бакурина. – Думаешь, я не понимаю, как тебя здесь ломает? В четырёх белоснежных стенах? С гипсом и пластиной в руке?
Она тычет указательным пальцем в грудь мужа и начинает заводиться.
