Сестру, — ее оскал в сантиметре от обезображенного лица. — И мы с тобой еще не закончили!
Макс вернулся, держа свою ношу за длинный рог.
— Ты пока еще преобразился только наполовину.
К Васиным ногам покатилась голова черного козла.
* * *— Раздевайся, — Вася подошел к шкафу. — Твоя одежда плохо высушилась, а вечера холодные. И курточка у тебя… того, тоже холодная.
Катя замерла, шмыгая носом и не выпуская дверной ручки.
— Вон, сопливишь уже, — мужчина зарылся в шмотки с головой. — Так, вот носки шерстяные.
Теплые! И шарфик. Сейчас куртку дам.
Вася встал.
— По лесу одна опять заблудишься. Я провожу. У меня и фонарь хороший есть.
Катя какое-то время медлила, затем стала переодеваться, бросая на Васю короткие взгляды. Ее вещи сложили в отдельный мешок.
— А вы меня точно домой отведете?
— Отведу.
Девочка пристально всмотрелась мужчине в бороду и неуверенно улыбнулась.
До деревни даже коротким путем через лес было около шести километров. Шли молча, Вася по-прежнему стыдился своей лжи о телефоне и старался не смотреть на спутницу.
Лес словно умер: свет фонарика выхватывал черные стволы, те мрачными надгробиями тянулись ввысь, кое-где лежал нерастаявший снег, будто припорошенные могильные плиты. Влажный воздух холодил лица.
Катя остановилась.
— Мне хочется…
— Чего?
— Я хочу… в туалет.
— Иди, — мужчина кивнул. — Только недалеко, чтобы видела свет.
Девочка смешно поковыляла за деревья, размахивая непомерно длинными рукавами.
Край мужской куртки почти волочился по земле.
«Подумай».
«Нет. Я решил».
«Ее там не ждут. Она как мы с тобой. Будет только хуже».
«Ты ее не получишь».
«Спасибо не скажут. Не поверят, что не тронул. Оболгут. Загнобят».
Голос накатывал тяжелыми волнами, теперь он гремел изнутри, возвращался эхом. Требовал.
«Отдай»!
— Нет! Молчи, молчи, молчи! — Вася кричал, но не мог перекричать. Ударил по стволу кулаком, чтобы заглушить болью. — Молчи! Да замолчи же ты! Пожалуйста, молчи!
Он бил, пока слушалась рука.
Кровь на коре, кора забилась в плоть, а перед глазами пелена из слез. Вася утерся рукавом. Рядом стояла Катя и смотрела на запыхавшегося, окровавленного мужчину с открытым ртом. А потом побежала.
— Стой!
Вася подхватил фонарь и бросился следом. Он должен ее догнать, успокоить! Бежал, не различая дороги, по зарослям, настолько густым, что не каждый зверь сможет проложить здесь свои тропы.
