– Верю, верю, – заулыбался Гангрена доброй улыбкой. Во всяком случае, он сам считал, что она добрая. – На тебя никто и не думает.
– А о чем тогда вообще этот базар? Ты же не за мою жизнь побазарить пришёл?
Гангрена засопел обиженно.
– Ну, почему бы и не поговорить за жизнь с сыном старого друга? Хотя… Прав ты, не пустой базар гонять я заявился. Есть, друг мой ситный, одна непонятка: кто-то продал ментам пацана нашего – Пашку Бузу. Ну, и брательника его заодно. Брательника мусора шлепнули, а Пашку в богатяновскую тюрьму запихнули, ему тоже стенка светит… И вот вопрос встал, простой, до невозможности: какой же гад это сделал?
Теперь мутные глазки заблестели каким-то дъявольским огнем, и свет от этого страшного огня проник в самую душу Ворона.
– Про Пашку знали только двое – Короткий и Оскаленный, – продолжал Гангрена. – Короткий вздернулся, видно совесть замучила, а Оскаленный ничего не знает… Если ему, конечно, поверить. Но я-то никому не верю!
Гангрена по-свойски подмигнул.
– Кроме тебя, конечно.
Вот и решил с тобой по душам побазарить…
– А чего со мной базарить? Меня в это время в Тиходонске вообще не было!
– Не было, – кивнул Гангрена, не отводя прожигающего взгляда. – Но когда появился, Оскаленный тебе все и обсказал!
– Да что он обсказал?! Мы прилетели, по дороге из аэропорта менты остановили, проверили документы, все шмотки перетрясли… Я спросил: «А что ж такое?» Оскаленный пояснил: «Мол, было нападение на магазин». Вот и все!
– Ну, а ещё Оскаленный тебе что говорил? – настороженно спросил Гангрена.
Он весь подобрался, стал чутким и внимательным.
– Да, ничего!
– Вре-е-е-шь, братское сердце! А про то, что Пашка к нему заходил, маслята спрашивал? Говорил?!
– Ни про какого Пашку базара не было! Имен он вообще никаких не называл. Сказал: приходил один черт, просил маслят для «ТТ», он не дал и тот ушел. Всё!
Гангрена кивнул и заглянул в свой блокнотик.
– Да, так он и мне сказал. Значит, не брешешь. А кто это слышал?
Ворон пожал плечами.
– Джузеппе сзади сидел… Слышал, или не слышал – не знаю, мотор шумел, да и Оскаленный говорил тихо, мне в самое ухо…
– А этот твой Джузеппе, он из местных? Что-то не припомню такого.
– Ну, вообще-то не наш, лет пять назад приехал, да и по большей части со мной на выезде работает. А только вернулись, нас Оскаленный и встретил.
– Надо мне с ним поговорить. Он где сейчас?
– Во дворе ждёт.
Гангрена встал с дивана, подошёл к двери, открыл, оглянулся напоследок.
