Забывшись, падаю на его грудь и почти сразу вспоминаю о травмах, поэтому сползаю с него, устроившись рядом.
Не чувствую ног, словно они превратились в тугие пружины, но медленно прихожу в себя. И если каждый секс с ним будет таким, я буду косячить по три раза в день, только чтобы нарваться на отработку.
Чёрные точки в глазах исчезают спустя несколько минут, позволяя рассмотреть Яниса, который с трудом поднимается, чтобы выпрямиться и сделать пару глубоких вдохов. Чувствую вину за то, что набросилась на него, наплевав на повреждения.
– Прости, – подскакиваю и обнимаю сзади, стараясь не давить. – Нужно было позволить тебе отдохнуть, а я… – утыкаюсь лбом, с трудом сдерживая слёзы.
Разворачивается, чтобы перехватить и поймать мой взгляд.
– Не за что извиняться, – успокаивает, понимая, что я в шаге от истерики. – Я тоже соскучился.
– Правда? Даже не верится… – шепчу, всматриваясь в холодную голубизну, сейчас с лихвой одаривающую теплом. – Я же девочка-катастрофа, притягивающая проблемы и разрушающая всё, к чему прикасаюсь.
Та, с кем сложно. Зачем я тебе? – задаю вопрос, ответ на который услышать, скорее всего, не готова.
– Ты заставляешь меня смеяться.
Утыкается носом в мою макушку, а я отказываюсь верить, что всё так просто. Янис пришёл и заявил, что нужна. Я так хотела услышать подобное, что растерялась. Хочется сказать что-то ещё, переспросить, уточнить, является ли его решение окончательным, но молчу, укутавшись в его объятия. Но он выпускает меня и с трудом ложится на спину, занимая позу, в которой легче дышится.
– Цветочек, надень на меня трусы. Не хочу сверкать задницей перед Аматом.
Исполняю приказ, занимая место рядом, но соблюдая дистанцию. Лежу с открытыми глазами, а на языке крутится множество вопросов. Но сейчас для них не время. А когда?
– Спроси уже. Чувствую, как тебя распирает. Да и последний час ты с трудом сдерживалась.
– Эрнест сказал… что ты изнасиловал Ольгу. По этой причине ушёл из дома.
– Сучёныш, – шипит Янис. – Хотя винить его нельзя.
Мать внушала ему это с двенадцати лет, и он решил, что её версия правдива.
– А на самом деле? – подпираю ладонью щёку, приготовившись слушать.
– Брак с Викой был расторгнут. Отец бесился, конечно, но о моём уходе из дела речи не было. Он настаивал на участии во всех проектах, представляя меня как преемника. Эрнесту было всего двенадцать, и Ольга быстро прикинула: когда её сын сможет влиться в бизнес, я уже подгребу значительную часть под себя. Решила действовать.
