Если бы ты или я забрали Масю домой и охраняли ее, мы бы вмешались в дело, которое нас не касается. И нас бы за это могли наказать.
Ковалев сосредоточенно думал, он едва поспевал за ходом мыслей своей подруги.
– А кто бы нас наказал? – полюбопытствовал он после паузы. – Бог?
– Ты веришь в бога?
Саша смутился.
– Ну я не то чтобы прямо верю… но мне кажется, там наверху все равно следят, как мы себя ведем. И если кто-то сделает плохо, рано или поздно он будет наказан.
Ирма снисходительно улыбнулась, и он поразился, насколько взрослой она сейчас выглядела.
В ее прозрачно-изумрудных глазах пряталась мудрость зрелой и умной женщины, а не малолетней школьницы.
– Как умерла Мася? – спросил Саша чуть хрипловатым голосом. Близость этой девочки сводила его с ума. – Ее убил Дрон? Эти два урода, которые бросались камнями?
– Нет. Дрон и его друг плохие ребята, но они ни при чем. Она погибла под колесами грузовика… – голос Ирмы затрепетал, как пламя свечи на ветру, – …ее бросило на газон.
Ковалев представил себе картину, как многотонная махина на полном ходу сшибает несчастную кошку и та, переломанная и изувеченная, шлепается на землю бесполезным окровавленным мешком.
Желудок скрутило, и ему стало не по себе. Он заметил, что Ирма вытирает повлажневшие глаза.
– Не плачь, – глухо сказал он. – Наверное, Мася не мучилась.
Ирма молча кивнула и осторожно взяла его за руку. От прикосновения ее тоненьких теплых пальчиков по всему телу Саши словно пробежала будоражащая волна жара.
– Ирма, а сколько… тебе лет?
– Тринадцать. А тебе уже четырнадцать, верно?
– Верно. Как ты догадалась?!
Снова многозначительная улыбка. Улыбка человека, который знает все твои сокровенные тайны.
– Я видел, как вчера твой папа тебя куда-то отвез… – неуверенно проговорил он.
– Мы ездили к врачу. И он мне не папа.
Саше показалось, будто его огрели по затылку.
– Не понимаю, – медленно произнес он. – Как это?!
– Очень просто, они мои приемные родители.
– А где же твои настоящие папа и мама?"
"– Я про них ничего не знаю, – ответила Ирма, и в голосе девочки зазвучал холод.
– Я только знаю, что папа ушел еще до того, как я родилась. У мамы наступил тяжелый период. Она сошла с ума и, как только я родилась, отнесла меня на помойку. Меня нашли какие-то люди в картонной коробке.
Она сжала пальцы Саши, и он прерывисто вздохнул. В сознании неожиданно материализовался образ Ирмы, танцующей на песке, совершенно голой, и он покраснел.
