Я ключи где-то потерял.
– Сильно попало?
– Не очень. У нас запасные есть.
Ирма посмотрела в сторону леса.
– Мы можем пойти туда, где были вчера. Вдруг ключи все еще лежат на дороге?!
Саша почесал затылок. Меньше всего ему сейчас хотелось тащиться в лес и искать ключи, которых там наверняка уже нет. Если он вообще их потерял в лесу, а не где-нибудь в другом месте. Неожиданно его осенила одна мысль:
– Слушай, а ты можешь увидеть то, что потерялось? Ты же вроде как экстрасенс!
Ирма поморщилась, будто надкусила лимон.
– Я не люблю это дурацкое слово, – сказала она. – И я не могу искать вещи. Я не волшебница.
Саша сконфуженно умолк, и она легонько толкнула его в плечо:
– Ладно тебе. Лучше покажи мне фото мамы. Я видела, у тебя есть крутой телефон. Наверняка у тебя есть ее фотография.
Ковалев с готовностью вынул из кармана смартфон. Он почти никогда на него не снимал, но, кажется, одно селфи с мамой где-то было…
– Вот, – сказал он и, открыв папку, где хранились немногочисленные фотографии, выбрал нужный снимок.
Ирма молча взяла у него телефон, осторожно коснувшись пальчиком экрана. Что-то беззвучно шепнула и, вздохнув, посмотрела на замершего подростка.
– У тебя очень добрая и милая мама. Она проживет долгую жизнь.
– Сколько?
– Девяносто один год. Так я вижу.
– Девяносто один? – ошарашенно переспросил Ковалев. Эта цифра показалась ему фантастически нереальной. Он попытался представить маму в этом преклонном возрасте, но из этого ничего не вышло.
«А я?» – хотел спросить Саша, но что-то остановило его, и он даже не мог понять, что именно.
«Мало кто хочет знать день собственной смерти, парень, – усмехнулся внутренний голос. – Представь свою жизнь, если ты узнаешь это. Каждый день ты будешь считать, сколько тебе осталось. Это будет помимо твоего желания, помимо твоей воли…»
– Я кое-что взяла тебе показать, – между тем сказала Ирма, доставая из пакета альбомы для рисования. – Сколько я себя помню, я всегда любила живопись.
Когда была совсем маленькой, рисовала на улице всем чем попало – палочкой на земле, стеклышком на дощечке, угольком на асфальте…
Саша с интересом взял у нее альбомы."
"– Я хотела поступить в художественную школу, но приемные родители меня не хотели отдавать, – продолжала девочка. – Даже не знаю почему. Может, оттого, что им не нравятся мои рисунки?
Ковалев молча листал альбом, и с каждой перевернутой страницей на его лице ширилось потрясение.
