Она поддалась с легким треском. И мы влетели в дом.
Был он крошечный, на кухоньку и пару небольших комнат. Коридорчик, там на стене умывальник с носиком и с ведром под ним. Стул тут же, черт его дери — чуть не споткнулся.
Фонарь идущего сзади муровца мазанул по стенам.
Теперь главное действовать максимально быстро.
Аккуратно прибранная комната. Огромный резной буфет. Кровать — хорошая, панцирная, с никелированными шариками. Толстый матрас. На матрасе кто-то спал. Притом непозволительно крепко. Не по-шпионски — те спят чутко.
Этот же расслабился, как у себя дома. Нет теперь здесь у тебя домов. Твой дом в Америке, да и то уже не доедешь.
Проснулся хозяин комнаты уже на полу. Я вдавливал ему колено в спину и заводил руки за спину.
Щелк — наручники замкнуты.
— Лежи спокойно. МГБ, — довольный собой и результатом задержания, вполне миролюбиво проинформировал я.
Задержанного, в одних сатиновых трусах по колено, подняли и усадили на стул. Упитанный весь, гладкий, с короткой стрижкой, глаза тупит.
Я довел, что он задержан по подозрению в измене Родине в форме шпионажа и совершении террористического акта.
У него будет произведен обыск. Эх, нужно еще о понятых позаботиться.
В общем, если есть предметы, связанные с преступной деятельностью и исключенные из гражданского оборота, оружие, антисоветские материалы, шпионские приспособления, то лучше сдать самому, чтобы не занимать свое и чужое время. Да и на суде зачтется. Так что ждем содействия и сотрудничества.
Естественно, дальше пошли шаблонные отмазки.
Мол, я честный гражданин. Ничего не знаю. Баранку кручу усердно, в месткоме заседаю безупречно. А вы вот так простого советского человека! Ошиблись! Бывает! Мы не в обиде, но наручники снимите.
— Не шуми, уши закладывает. — Я склонился над Олейниковым. Первая заповедь, что в животном мире, что в мире допросов и спецслужб, — необходимо находиться выше объекта, тем самым подчеркивая свое старшинство. — Ты хоть понимаешь, что песенка твоя спета? Только чистосердечное признание поможет.
А то ведь нетрудно и при побеге тебя завалить.
— Я ничего не знаю! — напористо гнул свою линию Олейников. — Правда!
— Ну сам напросился. — Я отступил на шаг и вытащил ТТ. Направил на него. В его глазах вспыхнул испуг.
— В затылок надо, — деловито посоветовал Добрынин, поддерживая игру. — Чтобы вопросов лишних не возникло. А то на мне еще за прошлого выговор висит.
— Верно… Не слишком ты нам и нужен, гражданин шпион. По медали мы за тебя и так, считай, получили.
