И туда направили молодого оперативника, при этом нарезав ему территорию частных строений около кольцевой железной дороги, где так любили кучковаться воры. Старшие коллеги, конечно, обещали оказать всяческое содействие, но все равно бывшего полкового разведчика сунули к черту в пасть.
Приключения ждать себя не заставили. В первые же дни, когда обходил жилой сектор и знакомился с контингентом, его как родного принял в своем доме главный местный воровской авторитет. Обычно для этой публики считается предосудительным заговорить с сотрудником милиции.
Но тут у авторитета был свой интерес.
Вор весь сочился доброжелательностью. Мол, проходи, дружище. Рады, что такого молодого и перспективного назначили к нам. Общий язык найдем.
Дядю Степу такой подход немножко удивил. И, естественно, насторожил. К чему такая любезность?
Прояснилось все быстро. «Опер, хочешь грамоты от начальства, звездочки и повышения? От чего зависит? От процента раскрываемости. Так мы тебе его на сто процентов обеспечим. Будем время от времени передавать тех, кому уже на зону пора.
Они на себя все висяки возьмут. От тебя одно требуется — уважаемых людей не тревожить. И работать давать. Ну что зверем смотришь? Ты еще молодой. Не знаешь, что так везде принято. Было и будет. Так что не кочевряжься, а соглашайся».
Дядя Степа, понятное дело, возмутился, пообещал в крайне грубой форме устроить такую соцзаконность, какой эта земля еще не видела. И договариваться с ворьем он не собирается.
Слово за слово. Здоровенный и отъевшийся даже в голодное время авторитет схватил его за грудки, обозвав легавой сукой и пообещав прибить, притом тут же, на месте.
Дядя Степа, хотя и выглядел легким, субтильным, да еще происходил из интеллигентской семьи, но чемпионом Москвы по боксу среди юниоров стал не за красивые глаза. Удар у него был резкий, зубодробительный, что не раз выручало его и в разведпоиске на войне. Вот и сейчас боксерской двойкой отправил вора на пол, теперь тот тщетно пытался навести резкость в глазах и подняться.
— Я вашу воровскую породу подлую хорошо знаю! Давил и давить буду! — объявил Дядя Степа.
И обещание выполнял по мере сил. И резать его пытались, и стреляли. Но он упорно упаковывал в спецэшелоны, следующие в дальние заснеженные края, все новых и новых жуликов — своих, залетных. А потом и в МУР взяли за совокупность заслуг при раскрытии преступлений.
В Марьиной Роще, в том месте, где нам предстояло работать, он знал каждый дом и подвал.
