Настя увидела глинистую поселковую дорогу, каких-то людей в простых одеждах вдали. Отметила, что люди эти европейцы, не местные. Увидела горы в дымке рассветного тумана. На пике самой огромной горы кто-то развел костер – в небо поднималась тонкая струйка белого кудрявого дыма, похожего на бороду сказочного старца. Она услышала слабый мужской голос: «Помогите… Помогите… Выпустите меня отсюда, я ни в чем не виноват….» Значит, они с Ларисой не единственные пленницы этого необычного места.
"
"Почему-то ей совсем не было страшно, Настя как будто наблюдала за происходящим со стороны, как будто смотрела кино. Другие клетки с пленниками находились чуть поодаль, за раскидистым цветущим кустарником, источавшим медово-липкий аромат. Она слышала приглушенные голоса, чей-то стон и чувствовала тяжелую энергетику обреченности.
Настю увлекла поросшая густыми зарослями гора. Никогда раньше она не видела такого буйства необлагороженной природы. Настоящая дичь, в которую столетиями не вмешивались люди.
Ее ноздри затрепетали, словно Настя и сама принадлежала джунглям, словно была драконом из составленного сумасшедшим художником бестиария. Ей вдруг показалось, что она может расправить сильные кожистые крылья, выдохнуть клубок кудрявого пламени, одним движением изумрудной чешуйчатой лапы сломать клетку и улететь в небо, где ее ждет блаженство истинной свободы. Она даже несколько раз взмахнула руками, будто крылья и правда существовали.
Но никакого чуда не произошло.
У нее была странная особенность – с детства Настя могла словно видеть душу леса. Впервые это случилось, когда ей было десять лет. Мать чувствовала себя виноватой за то, что Настя вынуждена учиться в специальном интернате на пятидневке, и все выходные были посвящены ее развлечению и развитию. В теплую сентябрьскую субботу мать вручила ей аккуратное новенькое лукошко и объявила, что они направляются в настоящий темный лес искать грибы.
До того времени Настя никогда не была в лесу, только читала о нем в сказках.
Они долго ехали на электричке, потом шли пешком через выцветшее осеннее поле, которое дурманно пахло умирающими травами и остывающей мокрой землей. Наконец, пройдя через жиденький березовый перелесок, вышли к настоящему лесу. Видимо, мать бывала в этих местах раньше, раздвинув еловые лапы, она ловко нашла тропинку, которая вела в сыроватую чащу.
