Настя не привыкла к таким долгим пешим прогулкам, но стоило ей очутиться среди безмятежных высоких деревьев, стоило только вдохнуть этот запах – влажный мох, болотная тина, сочная лесная трава, малинник, мускусная близость животных, грибница – как усталость словно рукой сняло. Она даже остановилась и огляделась с изумлением. Впервые в жизни у нее вдруг появилось чувство дома. Как будто она попала именно туда, где и было ее место. В пространство, именно для нее предназначенное.
Они долго бродили – мать время от времени наклонялась, аккуратно срезала ножом найденный гриб и укладывала его в лукошко.
Настя просто следовала за ней в новом для нее состоянии блаженной прострации.
Наконец они остановились на какой-то полянке. Мать расстелила на траве взятый из дома шерстяной плед, достала воду, бутерброды. Но Насте кусок в горло не лез, и даже казалось низменным наполнять желудок едой.
Она прислонилась спиной к шершавому теплому стволу векового дуба, прикрыла глаза. У матери хватило мудрости, такта и опыта не тревожить и не тормошить Настю.
Настино тело вдруг стало легким, а воздух, прикасавшийся к ее щекам, наоборот, тягучим и плотным, как кисель. Границы ее существа как будто размылись, она словно слилась воедино с окружающим пространством. Настя чувствовала спиной дубовую кору, но не смогла бы точно ответить, где заканчивается ее тело и начинается дерево.
Настя стала всёпоглощающим и всёпонимающим пространством. Она слышала осторожный топот приминающих траву копыт и точно знала, что в нескольких сотнях метров пара оленей настороженно прислушиваются к чужому человеческому запаху, пытаясь понять, насколько смертельна опасность, которую человек принес в лес, и насколько эта опасность близка.
Резкое хлопанье крыльев, заворочавшаяся в дупле сонная сова, приглушенный шелест травы, раздвигаемой гибким телом ужа, звон крылышек диких пчел – вся эта лесная какофония вдруг показалась ей понятной и простой. Она даже деревья чувствовала – как под их корой течет терпкий сок, как они тянут ветви к высокому небу, как радуются полнокровию ясной осени, как живут в своем замедленном ритме.
Настя думала, что это волшебство продолжалось несколько минут, не больше. Но когда мать наконец тронула ее за плечо, оборвав сказку, выяснилось, что солнце уже садится за линию горизонта и пора возвращаться. Настя сидела у дуба несколько часов.
Сколько раз потом она пыталась поймать это ощущение, повторить этот опыт.
