Как умная женщина, знала и молчала?
То есть по мнению Богдана я та, которая засунула язык в задницу, когда узнала о его связи с другой женщиной.
Что за жесть?
Стоим на светофоре.
Мира снаружи салона для меня сейчас размыт в блеклые пятна.
От кондера мне холодно и зябко, а от древесного парфюма Богдана с нотками сухого мха меня начинает подташнивать, хотя сегодня я аж закатывала глаза, когда уткнулась ему в грудь перед тем, как он уехал в офис.
К горлу подкатывает новый ком тошноты.
Меня сейчас вырвет.
Лезу в сумку за пакетиком, сдерживая в себе из последних сил физиологические позывы, которые все же вырываются из меня в сумочку из дорогой телячьей кожи тонкой выделки.
Очень дорогая зараза, но модная и красивая.
Я успеваю только вытащить телефон.
Я издаю жуткие звуки, всхлипываю и опять извергаю из себя нутрянной вой.
— Ничего страшного, — Богдан поглаживает меня по спине. — Новую купим.
— Не трогай... меня.
Затем у меня в голове вспыхивает мысль, что я могу этой сумкой с блевотиной отхлестать по морде Богдана, но когда я затихаю, он забирает у меня мое потенциальное оружие и протягивает
Архипу, который прячет ее у переднего сидения.
— Воды, Любовь? — спрашивает Архип и передает мне пластиковую бутылку с водой. — Мою жену тоже полоскало на третьих родах. Именно на третьих...
Смотрю на его висок и гадаю, а знал ли он о тайне Богдана. Он с нами больше десяти лет и, вероятно, возил “хозяина” к дочурке, а после и мне мило и дружелюбно улыбался.
Моя жизнь с Богданом — красивый карточный домик, который сегодня разлетелся.
— Вы со Светой же еще сегодня встречаетесь, да? — уточняет Богдан. — Если она опять не сможет выбрать лилии она хочет или орхидеи...
— Она хотела молочные розы, — отвечаю я на автомате, прикрыв глаза.
Вскрываю бутылку с водой.
Дыши, Люба.
— То есть белые? — вздыхает Богдан.
— Молочные... — хмыкаю, — тебя сейчас реально цветы волнуют?
— Моя дочь выходит замуж, — голос Богдана становится тверже, — конечно, меня волнует, что она никак не может выбрать цветы.
Неделя, Люб, осталась.
Перевожу на него взгляд.
Ну надо же.
— А как насчет...
— А как насчет того, — он так резко подается ко мне, что я непроизвольно и испуганно отшатываюсь, — чтобы ты сейчас успокоилась, Люб? Как же твои правила, дорогая, когда мы в машине, то не спорим, не пререкаемся, не истерим?
— щурится. — Выпей водички.
Моя рука дергается в попытке плеснуть воду в лицо Богдана, но предугадывает меня и перехватывает за запястье.
