Единственное о чем я переживала сегодня это — цветы для свадьбы дочки, которая решила покапризничать в самом конце и потопать ножками, что она не хочет просто, ‘белый розы. Нужны молочные. Они сейчас в свадебном тренде.
‘Сейчас же мой мир разрушен на мелкие кирпичики, как город из лего.
С трудом забираюсь на заднее кожаное сидение и прижимаю ладонь к животу.
— Здравствуйте, Любовь, — приветствует меня усатый Архип и смотрит в зеркало заднего вида, —
как самочувствие?
Я лишь молча киваю."
"Вновь наши с Богданом взгляды пересекаются.
Он едва заметно хмурится и захлопывает дверцу.
Я вздрагиваю.
Неторопливо, размеренным шагом, будто не вскрылась правда о его двойной жизни, он обходит машину и через пару секунд сидит рядом со мной.
Поправляет галстук у горла:
— Домой, Архип.
— Принято.
Строгий профиль — невозмутимый.
Нарстает желание кинуться на него с кулаками или встряхнуть за грудки, чтобы у него проснулась хотя бы искорка стыда или страха, что его семья сейчас под угрозой громкого скандала.
— Ты меня напугала, — заявляет Богдан. — Если у тебя так давление скачет, то надо с ним что-то решать.
Говорит он слова “что-то решать”, будто перед подчиненными, которые должны найти потери в продажах, а то не видать им тринадцатой зарплаты.
— Ты сейчас серьезно? — могу ответить лишь это в ответ.
Я думала, что жены, когда узнают о изменах мужа, истерят, верещат, кидаются оскорблениями, угрозами и требуют их немедленно оставить, но в жизни все куда хуже.
Крики и требования — это привилегия молодых пар, которые не нырнули глубоко в брак и семью.
Да и меня ударило по голове не измена с какой-нибудь молодой фифочкой, а годы лжи.
В этой лжи росли мои дети, любили отца, ходили с ним в бассейн, ели мороженое, а у него на стороне росла дочь от другой женщины.
Опять не могу моргнуть.
Я думала, что у нас нет тайн.
Я думала, что мы та пара, которая срослась в одно целое и даже наши сердца бьются в унисон.
— Как же так... — хриплый шепот дерет мое горло крупной наждачкой до крови.
—Как же я могла не понять... не заметить...
Богдан поворачивает ко мне лицо, и его серо-зеленые глаза выражает.... ничего.
Ничего в них нет.
А утром были полны нежности, когда он целовал мой живот и здоровался с малышом, который отвечал мягким, но уверенным пинком.
— А я думал, что ты просто, как умная женщина, просто молчала, — хмыкает он. —Знала и молчала, но я ошибался, да?
Глава 5. Кого я любила?
Смотрю перед собой.
